Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

лягуха

Прогулка, обломов полная. Петушки - Владимир



Бывает, когда всё запланируешь очень хорошо, а оно наперекосяк с начала и до финала. Вот так и было. Хотя планировал крайне несложное: посетить семь или восемь закусочно-распивочных заведений в трёх городах (Петушки-Владимир-Покров), зайти на два рынка и переговорить с человеком по делу. В итоге получилось только переговорить, а остальное состояло из приколов.

Начало не предвещало беды. В 7.24 идёт автобус с нашего посёлка до райцентра Петушки. Иду на Вольгинский, вокруг красиво. Например, вот Тихвинская церковь. Её строил Александр Александрович Прозоровский, фельдмаршал, военный комендант Москвы при Екатерине, истребитель мартинистов и масонов, замечательный человек. А достраивала жена, Анна Прозоровская. На них род практически и завершился. Теперь в церкви служит батюшка Александр Дьяченко, знаменитый писатель alex_the_priest. Лично знаю не одного человека, кому его книги сильно-сильно помогли.

Тут сейчас всё застраивается частными домиками, храм с дороги почти не виден, но это ничего.



Collapse )
лягуха

Глава в тему

ЖЖ напомнил о похождениях. Но там фокус: собственно процесс выходок описывал Ваня Козлов, а он свой аккаунт РавенсДолл удалил или не знаю.

Поэтому прост вставлю главу из книги "Сибирский тракт и другие крупные реки". Там именно о том нескучном деньке 2008-го года. Тринадцать лет прошло.



ГЛАВА 7. ПО СТРЕЛОЧНИКОВ

В Екатеринбурге, на улице Стрелочников в непроходимом дворе жила Лариса Прудникова. Кума Арсения Витальевича Ли. Мы у него дома и познакомились. Арсений скоро придёт, а мы пока к Ларисе едем. Я к ней Алексея Евстратова везу.

На дворе происходит май 2008-го года, отчего мы все довольно молоды. Вернее, Лариса молода и посейчас, а у нас тогда вторая молодость произошла. Или очередная. Мы же Сибирский тракт только-только создали. Не дорогу, но Товарищество. В Екатеринбурге долженствовал пройти совершенно грандиозный наш вечер, один из первых такого масштаба.

С Лёшей мы увиделись на вокзале Пермь-II . Это была четвёртая в нашей жизни встреча, и четвёртая из них произошла на вокзале Пермь-II. Я спросил:

- Пил?

Алексей смутился — состояние для него редчайшее. Вы смущённого моржа когда-нибудь видели? Ну, вот.

- Я в хоккей на компе до утра играл, то и вид такой.
Всё ж насколько легко человека купить бывает, даже и Евстратова: смотрелся он нормально, хорошо вполне.
- А я пил немного. Вот, опохмелиться взял.
- Давай.
- Дак ты ж не пил?
- Ну… Маленько-то надо.

Выпили эту быстро и в буфете ещё взять успели. Тогда ж круглосуточно было. Лёша тож с собой принёс, хоть он и не сразу сознался. А поезд красивый такой, хоть и сидячий. Электричка повышенной комфортности Пермь — Екатеринбург. Называется «Парма» . Едем вторым классом, детей вокруг премного. Алексей-то быстро уснул, а меня потянуло к общению. «Парма» отправляется в пять утра, но мы ж ещё меж собой несколько говорили, прежде чем товарищ заснул. А в семь утра окружающим пассажирам выпить предлагать уже вежливо. Мне так казалось в этот момент.
Когда на вокзале вышли, я спрашиваю:

- Как ты думаешь, почему меня не забрали? Там же менты ходили три раза.
- Побрезговали.
Он с похмелья лапидарен.

Где к Ларисиному дому сворачивать, так напротив кафе «Армения» стоит. Оно двухэтажное, но закрытое. Поезд прибывает в 11:18, ходьбы до подъезда минут десять, а кафе с полудня. Лёша ждать предлагал, но я сказал: нальют. И не ошибся.

Непроходимый двор Ларисы вполне занятен. Не в том смысле занятен, в каком занятны королевские дворы, а в том смысле занятен, в каком занятен каждый пожилой свердловский двор. В предыдущий раз, недели за три до визита с Алексеем, захожу, а встречь — мужик до пояса голый. Маленький, но с топором. Топор небольшой тоже, однако, всё равно топор. Ну, и дядька сам по себе жилистый такой. А я стихи Бориса Рыжего читал, в них много дядек с топорами и дело происходит тоже в Свердловске, хоть и на Вторчермете.

Но мы с мужиком тихо разошлись. Прихожу, рассказываю Ларисе чего к чему, выглядываем в окошко. А там вышли ещё двое человеков с дополнительным топором и разным инструментом. И стали втроём аккуратно матерясь, возводить песочницу. Когда мы час спустя с из дому вышли, они уже грибок под мухомора красили. Квадратный мухомор — два раза мухомор.

В этот раз происшествий не было. Пришли домой к Ларисе, и Алексей её мгновенно очаровал. Они про теноров говорили и прочую оперу. Лариса выдала Алёше два странных компакт-диска, а нас стала кормить похлёбкой с мясом и растениями. И поить настойкой из растений же.
Лариса вообще разбирается в травах. Я это понял, ещё когда мы были в гостях у Арсения. Хозяева нас увели в горку, где карьер брошенный, проваленный. Лариса на каблуках по тропинке прыг-прыг, а сама листики сбирает. Каблуки у неё не специально были, просто в горку нас внезапно повели. Напоминала серну, только в премудрых очках. Кандидат наук к тому ж.

Но похлёбка с травами была предусмотрена протоколом встречи, а настойку Евстратов так выцыганил. Он хозяюшке соврал, будто мы с утра не две бутылки на двоих выпили, а все четыре. И нам теперь без опохмелу смерть. Шло ещё славное время, когда количество выжранного мы преувеличивали, а не наоборот.

А затем мы отпросились по городу ходить. Настойка дело хорошее, но её мало ж. Нехотя милых гостей отпустив, Лариса стала звонить Арсению. От волнения, говорят, даже заикалась:

- Арс, кум. Они тут по литру в каску залили, у меня всё выпили и в город ушли. Вы их найдите, их нельзя б-бросать.
Говорю ж: Алексей её обаял.

Мы к армянам в кафе «Армения» не пошли, ибо жадные, а пошли мимо. Вскоре началась центральная улица Челюскинцев. По ней шла относительно симпатичная мадемуазель в розовой футболке с чёрной надписью «Мой парень — боксёр». Я спрашиваю:

- Лёш, как ты думаешь: если я в такой же футболке пойду, это увеличит вероятность боестолкновения или наоборот?
- Если рядом со мной, дак точно увеличит. Чо, мне на тебя смотреть что ли? Вчехлить придётся. Подумают ещё, будто я с пидором иду. Самого за такого же примут.
И тут подле ювелирного салона мне худощавый юнош дал рекламный листок неплотного и алого картону. Немного шагов отошед, я в тот листок глянул. Говорю:
- Лёх, смотри: нас-таки за них приняли.
- Чо?
- Ну, вот пацан мне флаер сунул, а в нём — читай: скидка для нас. Минус десять процентов на обручальные кольца и подвенечные платья.

Алексей, с похмелья недобрый, начал разворачиваться. Но тут позвонил Арсений. Идите, говорит, в такое-то и такое-то кафе, там водки берите и ждите нас. Пришли мы на улицу Якова Свердлова в кафе-столовую «Горница». Оно тогда иначе называлось и выглядело много скромнее.

Взяли, пьём.

Рядом компания села. Человек семь. Вроде, славные ребята, но малоинтеллектуальные с виду. На тапиров похожие. И куртки у них некрасивые, тёмные какие-то.

Арсений пришёл не один, но с Владимиром Зуевым, драматургом. Ещё взяли, конечно. Но чуть-чуть совсем: нас Арсений торопил. Сказал, галстуки для завтрашней акции шить надо. Ну, галстуки, так галстуки. Мы его слушаемся, хоть он и возрастом младше.
Проходим дома три или четыре, сворачиваем во двор, где коротко идти можно. И тут Лёша достаёт из сумки цельную бутылку, только открытую. Он её у тапиров со стола двинул, пока те ходили курить. Чо началось… Арс же тогда хотел из Товарищества «Сибирский тракт» учинить объединение приличных и даже буржуазных поэтов. Но, во-первых, такими уже были столичные авторы из «Рукомоса», а во-вторых, время респектабельности ещё не пришло. Стоит Арсений, небольшой, Алексея отчитывает. А тот пухлый тогда был, солидный. Но слушает:

- Алексей, это очень низкий поступок. И это чужой район. Ты приехал в чужой город и пришёл в чужой район. Тут вокзал рядом, я никого не знаю. Вот что я с тобой делать буду?

Лёша слушает, кивает виновато. Попивает, конечно.

И тут до меня доходит:

- Пацаны, я там сумку забыл! Щас сбегаю.

А сумка хорошенькая такая, в мелкую клеточку. Она уже без меня в разных странах к тому времени бывала. Жалко её.
Прибегаю в кабак, а тапиры исполняют странные упражнения. Некоторые из них приседают, под лавки заглядывая, а другие на цыпочки встают. Смотрят, не убежала ль бутылка на шкаф. И меня спрашивают:

- Вы тут бутылку не видели?

Я честно отвечаю: нет, конечно. Я ведь вправду тут её не видел. На столе у них пустая лежит, но это ж другая, они когда эту допили, о второй спохватились.

Тут Алексей заходит. Мне аж трезво стало от его вида. Но он спокойненько так:

- Ребята, чего-то случилось?
- Бутылку потеряли, хрен знает как. Тут была.
- А там за дверью не ваша стоит?

У него, видать, совесть проснулась или Арс его убедил. Отчуркнул, сколько надо и вернул пузырь на крыльцо. Будто мужики-тапиры курить ходили, а один из них спиртное при себе кроил. Вот так всё миром и закончилось, по-честному.

«А чайник? Чайник мы вернули,
Не взяли на себя вину» —

это Саша Переверзин написал. По другому, конечно, поводу и, кажется, раньше.


Литературный вечер следующего дня прошёл отменно.
лягуха

Восьмое июля. Тридцать восьмой день лета

Сегодня ничего не произошло. Хотя по работе было много всего, это перед отпуском обычное.

И дома тоже сборы. Поэтому даже не буду пока рассказывать продолжение о нашей давешней поездке на Байкал, а выложу фоты Даши той поездки. И завершение флешмоба со стихами из ФБ

Вот тут вот если Даше не смотреть в очи, можно подумать разное. А если смотреть - мы на качельках качаемся



И стишок:

ПОПЕРЁШНЫЕ МЫ

Лето едва народится,
А совсем никуда не годится.
Поднадоели метели —
Солнышка захотели.

Только жара настала –
Надо, чтоб перестала.

Потому что самим умереть страшновато,
Но хочется.
То-то и лето у нас не живёт,
А будто бы корчится:
Вечная разница между «страшно»
и «страшно хочется».
Вечная разница между «выпил» и «одиночество».

Вечно крапивка жалится,
Вечность тихонько скалится.Collapse )
лягуха

Четвёртое июля. Тридцать четвёртый день лета

Ездил в Москву. Так-то норм: отремонтировал фотоаппарат, купил бинокль и ещё купил акции. Это хорошо, но деньги-то отдал (большие), а паи в личный кабинет всё ещё не зачислили. Я аж переживаю.

Только до кладбища и до КВАртиры не доехал. Куда-то перенесли остановку автобуса 452 на Кунцевской и вот. Ну, и правильно, что вернулся домой. Ибо выпил много, был чудесен. Напугал бы ещё всех в электричке. Ну его.
лягуха

Куча благодарностей и немного похождений

Прежде всего, спасибо бродяге Аркадию. Прочих благодарим я, скорее всего, увижу, а а его могу и не увидеть. Однако тут - расскажу и о нём.



Сначала скажем спасибо порталу "Госуслуги". Я вот ни разу не социопат, но общение с официальными структурами ввергает меня в ступор.Collapse )
лягуха

О нас пишут. И это приятно. Журнал "Урал", № 10, 2018

Куда же всё исчезло?
Андрей Пермяков. Белые тепловозы. — М.: СТиХи, 2018.



Тепловозы не бывают белыми, жизнь невозможно повернуть назад, и много еще чего не бывает в реальности, бывает только в сознании говорящего, да и то не всякого, а мечтателя и фантазера. Оказывается, поэт и литературный критик Андрей Пермяков на роль мечтателя вполне годится. Только, повторюсь, не простого, который мечтает о чем-то в будущем — о будущем мечтают все без исключения, — но мечтающего на свой особый манер о прошлом, как будто прошлое можно вымечтать. Ну кто еще в эпоху суперстремительных «сапсанов» и «ласточек» будет думать о тепловозах, наделив их к тому же невсамделишной стерильной белизной? Кто будет нежно вспоминать цвета советских обоев? Или как в классе на стенке краснела большая страна? Или еще что-нибудь совсем детское-детское, с афганцами, Олимпиадой и непременным «запахом распада» — этак в стилистике перестроечного кино или не кино, если еще не утрачена память о тех далеких временах, когда деревья были большими.Collapse )
лягуха

Еврега

А знаете, отчего ввсё у нас так? Ну, так...

Оттого, что электричка МосКВА-Петушки, коей долженствует отходить с Курского вокзалу из четвёртого тупика в 8.16, отходит ныне мало того, что в 8.11! Но главное: из восьмого тупика! Из восьмого!!!

Вот и полетело всё наперекосяк.
лягуха

это печально

То есть сначала всё было хорошо и молодые авторы славно читали стихов в саду Эрмитаж. Только я не всех помню. А потом совсем ничего не помню. А потом проснулся в электричке Москва-Петушки и опять уснул. Даже, точнее сказать, впал в пьяный обморок. Проспал свою станцию. Второй раз уже.

Это хорошо, правильно, литературно и жрыква - просыпать свою станцию в электричке Москва-Петушки. Но я с этого грущу, ибо утрата самоконтроля и всё такое. Я когда-то считал, что надо бросать пить, если заболит печень. Печень уже два раза болела, а я не бросил. Потом считал, что надо бросать пить, когда вот так вот засыпаешь где попало. Тоже уже два раза, а я не бросил. Хотя, например, обокрасть могут. Теперь чо осталось? Абассацца?

Грустно, короче, и всё ещё болею, хотя уже понедельник случился, а вчера я не пил.
лягуха

Петушканчик, друг Педобира

Сегодня, едучи в электричке Петушки-Москва, мы с мелкой Ниной придумали Петушканчика. Это такой маскот пропаганды гомосексуализма среди малолеток. Он дружен с педобиром и крайне глумлив. Прочие повадки и внешний вид Нина обещала придумать летом, отдыхая у дедушки, с коим вот-вот и уедет отсюда вон.
лягуха

когда-то Вася Шумов был хорошим

УЛЫБАЙСЯ ВАЛЯЯСЬ ПОД ТРАМВАЕМ,
УЛЫБАЙСЯ, БУДЬ САМУРАЕМ

мы это орали с Федькой вместе, гуляя по Москве, когда ему было 16, а мне 38 годиков.

Сегодня ему 9 дней, а мне - нет. Но ничо. см. начало:)