Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

лягуха

О нас снова пишут

Всё о той же подборке в Новом мире Василий Костырко тут: https://www.facebook.com/groups/magazin.russ/permalink/1377706849280700/

"Андрей Пермяков. Кусок янтаря. Стихи. Опубликовано в журнале "Новый Мир", № 3, 2021

https://magazines.gorky.media/.../2021/3/kusok-yantarya.html

Андрей Пермяков говорит о своем поколении: «мы дети средних лет России».
Гетевский Фауст характеризовал соответствующий этап жизни так: «Слишком стар, чтобы знать одни забавы/Но слишком юн, чтоб вовсе не желать».
В поэзии это серединное положение дает Пермякову весьма примечательную способность работать в двух возможных режимах.
В постмодернистско-ироническом ключе:
«Колодец такой, что хочется обозвать «криница».
Приобнять, сделать селфи, зарифмовать с «накрениться»».
А также в ключе условно постмодернистском, но уже без иронии, точнее с ее самопреодолением:

«Весьма интересны стихи про дураков или о дураках.
Интереснее только стихи про чего дураки лишены:
К примеру, вполне бесконечный хороший и правильный страх
Или внезапные сны, в которые вставлены сны, в которые вставлены сны, в которые вставлены сны.
Или принятие смерти, как вычурного приключения,
где есть справедливость, закон и еще немного»

Таков пермяковский вектор – постепенное избавление не от культуры, конечно, но от ощущения пресыщенности ею. Глядишь, так в итоге и на озеро посмотреть удастся, как в первый раз, точнее, не смущаясь присутствия предшественников, на самом деле, драгоценных собеседников, бесценных родственных душ.
В.К."


Моё алаверды: Ну, в общем, всё по делу. Хотя попытка увидеть что-то своими глазами, кажется, безнадёжна. Всё уже взвешено, посчитано, сказано. Мы будем очень стараться, конечно, и уже давно стараемся, но всё равно сейчас сочинение - есть переставление чужих кубиков в премилые конструкции. Ещё можно форму кубиков менять.
Но сделать из кубика толстого зайца - это вряд ли.
А про "постепенное избавление от" - совсем верно и спасибо!
лягуха

Глава в тему

ЖЖ напомнил о похождениях. Но там фокус: собственно процесс выходок описывал Ваня Козлов, а он свой аккаунт РавенсДолл удалил или не знаю.

Поэтому прост вставлю главу из книги "Сибирский тракт и другие крупные реки". Там именно о том нескучном деньке 2008-го года. Тринадцать лет прошло.



ГЛАВА 7. ПО СТРЕЛОЧНИКОВ

В Екатеринбурге, на улице Стрелочников в непроходимом дворе жила Лариса Прудникова. Кума Арсения Витальевича Ли. Мы у него дома и познакомились. Арсений скоро придёт, а мы пока к Ларисе едем. Я к ней Алексея Евстратова везу.

На дворе происходит май 2008-го года, отчего мы все довольно молоды. Вернее, Лариса молода и посейчас, а у нас тогда вторая молодость произошла. Или очередная. Мы же Сибирский тракт только-только создали. Не дорогу, но Товарищество. В Екатеринбурге долженствовал пройти совершенно грандиозный наш вечер, один из первых такого масштаба.

С Лёшей мы увиделись на вокзале Пермь-II . Это была четвёртая в нашей жизни встреча, и четвёртая из них произошла на вокзале Пермь-II. Я спросил:

- Пил?

Алексей смутился — состояние для него редчайшее. Вы смущённого моржа когда-нибудь видели? Ну, вот.

- Я в хоккей на компе до утра играл, то и вид такой.
Всё ж насколько легко человека купить бывает, даже и Евстратова: смотрелся он нормально, хорошо вполне.
- А я пил немного. Вот, опохмелиться взял.
- Давай.
- Дак ты ж не пил?
- Ну… Маленько-то надо.

Выпили эту быстро и в буфете ещё взять успели. Тогда ж круглосуточно было. Лёша тож с собой принёс, хоть он и не сразу сознался. А поезд красивый такой, хоть и сидячий. Электричка повышенной комфортности Пермь — Екатеринбург. Называется «Парма» . Едем вторым классом, детей вокруг премного. Алексей-то быстро уснул, а меня потянуло к общению. «Парма» отправляется в пять утра, но мы ж ещё меж собой несколько говорили, прежде чем товарищ заснул. А в семь утра окружающим пассажирам выпить предлагать уже вежливо. Мне так казалось в этот момент.
Когда на вокзале вышли, я спрашиваю:

- Как ты думаешь, почему меня не забрали? Там же менты ходили три раза.
- Побрезговали.
Он с похмелья лапидарен.

Где к Ларисиному дому сворачивать, так напротив кафе «Армения» стоит. Оно двухэтажное, но закрытое. Поезд прибывает в 11:18, ходьбы до подъезда минут десять, а кафе с полудня. Лёша ждать предлагал, но я сказал: нальют. И не ошибся.

Непроходимый двор Ларисы вполне занятен. Не в том смысле занятен, в каком занятны королевские дворы, а в том смысле занятен, в каком занятен каждый пожилой свердловский двор. В предыдущий раз, недели за три до визита с Алексеем, захожу, а встречь — мужик до пояса голый. Маленький, но с топором. Топор небольшой тоже, однако, всё равно топор. Ну, и дядька сам по себе жилистый такой. А я стихи Бориса Рыжего читал, в них много дядек с топорами и дело происходит тоже в Свердловске, хоть и на Вторчермете.

Но мы с мужиком тихо разошлись. Прихожу, рассказываю Ларисе чего к чему, выглядываем в окошко. А там вышли ещё двое человеков с дополнительным топором и разным инструментом. И стали втроём аккуратно матерясь, возводить песочницу. Когда мы час спустя с из дому вышли, они уже грибок под мухомора красили. Квадратный мухомор — два раза мухомор.

В этот раз происшествий не было. Пришли домой к Ларисе, и Алексей её мгновенно очаровал. Они про теноров говорили и прочую оперу. Лариса выдала Алёше два странных компакт-диска, а нас стала кормить похлёбкой с мясом и растениями. И поить настойкой из растений же.
Лариса вообще разбирается в травах. Я это понял, ещё когда мы были в гостях у Арсения. Хозяева нас увели в горку, где карьер брошенный, проваленный. Лариса на каблуках по тропинке прыг-прыг, а сама листики сбирает. Каблуки у неё не специально были, просто в горку нас внезапно повели. Напоминала серну, только в премудрых очках. Кандидат наук к тому ж.

Но похлёбка с травами была предусмотрена протоколом встречи, а настойку Евстратов так выцыганил. Он хозяюшке соврал, будто мы с утра не две бутылки на двоих выпили, а все четыре. И нам теперь без опохмелу смерть. Шло ещё славное время, когда количество выжранного мы преувеличивали, а не наоборот.

А затем мы отпросились по городу ходить. Настойка дело хорошее, но её мало ж. Нехотя милых гостей отпустив, Лариса стала звонить Арсению. От волнения, говорят, даже заикалась:

- Арс, кум. Они тут по литру в каску залили, у меня всё выпили и в город ушли. Вы их найдите, их нельзя б-бросать.
Говорю ж: Алексей её обаял.

Мы к армянам в кафе «Армения» не пошли, ибо жадные, а пошли мимо. Вскоре началась центральная улица Челюскинцев. По ней шла относительно симпатичная мадемуазель в розовой футболке с чёрной надписью «Мой парень — боксёр». Я спрашиваю:

- Лёш, как ты думаешь: если я в такой же футболке пойду, это увеличит вероятность боестолкновения или наоборот?
- Если рядом со мной, дак точно увеличит. Чо, мне на тебя смотреть что ли? Вчехлить придётся. Подумают ещё, будто я с пидором иду. Самого за такого же примут.
И тут подле ювелирного салона мне худощавый юнош дал рекламный листок неплотного и алого картону. Немного шагов отошед, я в тот листок глянул. Говорю:
- Лёх, смотри: нас-таки за них приняли.
- Чо?
- Ну, вот пацан мне флаер сунул, а в нём — читай: скидка для нас. Минус десять процентов на обручальные кольца и подвенечные платья.

Алексей, с похмелья недобрый, начал разворачиваться. Но тут позвонил Арсений. Идите, говорит, в такое-то и такое-то кафе, там водки берите и ждите нас. Пришли мы на улицу Якова Свердлова в кафе-столовую «Горница». Оно тогда иначе называлось и выглядело много скромнее.

Взяли, пьём.

Рядом компания села. Человек семь. Вроде, славные ребята, но малоинтеллектуальные с виду. На тапиров похожие. И куртки у них некрасивые, тёмные какие-то.

Арсений пришёл не один, но с Владимиром Зуевым, драматургом. Ещё взяли, конечно. Но чуть-чуть совсем: нас Арсений торопил. Сказал, галстуки для завтрашней акции шить надо. Ну, галстуки, так галстуки. Мы его слушаемся, хоть он и возрастом младше.
Проходим дома три или четыре, сворачиваем во двор, где коротко идти можно. И тут Лёша достаёт из сумки цельную бутылку, только открытую. Он её у тапиров со стола двинул, пока те ходили курить. Чо началось… Арс же тогда хотел из Товарищества «Сибирский тракт» учинить объединение приличных и даже буржуазных поэтов. Но, во-первых, такими уже были столичные авторы из «Рукомоса», а во-вторых, время респектабельности ещё не пришло. Стоит Арсений, небольшой, Алексея отчитывает. А тот пухлый тогда был, солидный. Но слушает:

- Алексей, это очень низкий поступок. И это чужой район. Ты приехал в чужой город и пришёл в чужой район. Тут вокзал рядом, я никого не знаю. Вот что я с тобой делать буду?

Лёша слушает, кивает виновато. Попивает, конечно.

И тут до меня доходит:

- Пацаны, я там сумку забыл! Щас сбегаю.

А сумка хорошенькая такая, в мелкую клеточку. Она уже без меня в разных странах к тому времени бывала. Жалко её.
Прибегаю в кабак, а тапиры исполняют странные упражнения. Некоторые из них приседают, под лавки заглядывая, а другие на цыпочки встают. Смотрят, не убежала ль бутылка на шкаф. И меня спрашивают:

- Вы тут бутылку не видели?

Я честно отвечаю: нет, конечно. Я ведь вправду тут её не видел. На столе у них пустая лежит, но это ж другая, они когда эту допили, о второй спохватились.

Тут Алексей заходит. Мне аж трезво стало от его вида. Но он спокойненько так:

- Ребята, чего-то случилось?
- Бутылку потеряли, хрен знает как. Тут была.
- А там за дверью не ваша стоит?

У него, видать, совесть проснулась или Арс его убедил. Отчуркнул, сколько надо и вернул пузырь на крыльцо. Будто мужики-тапиры курить ходили, а один из них спиртное при себе кроил. Вот так всё миром и закончилось, по-честному.

«А чайник? Чайник мы вернули,
Не взяли на себя вину» —

это Саша Переверзин написал. По другому, конечно, поводу и, кажется, раньше.


Литературный вечер следующего дня прошёл отменно.
лягуха

Книжку прочитал

Очень похоже на «переводной научпоп года». А поскольку с 2021-го началось новое десятилетие, то и десятилетия. Я про книжку Карла Зигмунда: «Точное мышление в безумные времена. Венский кружок и крестовый поход за основаниями науки». Книжка ещё и очень современная, но об этом дальше. Сначала ложку дёгтя надо. Даже две.

Во-первых, платить 500 рублей за пдф-версию ещё непривычно. А бумажный вариант стоит больше 1000. Книжку вообще достойней стяжать, чем покупать.

Во-вторых, очень неприятное предисловие от научного редактора Дагласа Хофштадтера. Этот поц известен тем, что написал в прошлом очень модную книгу «Гёдель, Эшер и Бах. Как ни странно, та книжка многим нравится до сих пор, хотя суть её — объяснение сложного через ещё более сложное. Плюс крайне запутанный и амбициозный стиль. Плюс — ни один прогноз относительно развития компьютеров, изложенный в той книге, не сбылся.

Вот и здесь предисловие Хофштадтера — сплошная демагогия и понты. Например: «Поначалу лаконичные пронумерованные афоризмы Витгенштейна меня очень заинтересовали, но потом я собрал все силы, сосредоточился, попытался в них разобраться — и не нашел особого смысла. Но все равно я проникся к ним уважением: ведь очень многие из тех, на кого я смотрел снизу вверх, очевидно, считали их трудами настоящего гения. Однако через некоторое время я все же поверил в себя, научился прислушиваться к собственному мнению и начал скептически относиться к путаным формулировкам и пророческому тону Витгенштейна». Чья бы корова про тон и формулировки мычала, а хофштадтеровская б молчала!
Или вот: «Мне было от души жалко беднягу Фридриха Вайсмана, которого годами эксплуатировал капризный и бессердечный Людвиг Витгенштейн…. Меня неприятно поразил друг Альберта Эйнштейна Фридрих Адлер, который оказался таким же маньяком и злодеем, как и Иоганн Нельбёк, убийца главы кружка Морица Шлика».

Вообще-то, Адлер застрелил министра-президента Австро-Венгрии. То есть, в чём-то сопоставим с Гаврилой Принципом: в те годы модно было решать политические вопросы простыми средствами. Позже, когда Адлер пошёл в политику, про него ходил прикол, что «стреляет он лучше, чем говорит».

Ну, и на суде Адлер зажигал: «На суде Фридрих Адлер показал, что находится в превосходной форме. Он сразу же объявил, что суд неконституционен. Поэтому он не видит необходимости защищаться. И все же постарается как можно понятнее изложить свои мотивы: ведь именно такова, в сущности, была цель его поступка. Адлер был вынужден совершить политическое убийство, поскольку это дало бы ему возможность публично объяснить, почему он был вынужден его совершить. На первый взгляд порочный круг, но на самом деле такова была его извращенная логика.

Защитительная речь Адлера длилась шесть часов. Он оставался физиком и начал с того, как потребовалось изменить точку зрения, чтобы перейти с птолемеевой системы к коперниковской".

Засим Хофштадтер прост охреневает вкрай: «Второй персонаж, который был мне отвратителен, — двуличный философ Мартин Хайдеггер, который, когда Гитлер пришел к власти, стал ректором Фрайбургского университета и в этом качестве вдохновлял толпы громкими речами, нарядившись в шорты, какие носили штурмовики, и крича “хайль Гитлер!”… Разумеется, Хайдеггер никогда не входил в Венский кружок, однако его философия до такой степени противоречит всем их идеям, что в некотором смысле Хайдеггер представляет собой принципиальную оппозицию Венскому кружку, члены которого открыто высмеивали его невразумительные сочинения… я понял, что философские представления Венского кружка были не только идеалистичными, но еще и довольно наивными».

Говорю ж: понты! Хотя и сам Зигмунд пишет: «Философ-нацист Мартин Хайдеггер…». Но, во-первых, Хайдеггер действительно противен (в точном смысле слова) Венскому кружку и его адептам, во-вторых, методы работы с населением в те годы мало отличались у разных политических течений. Скажем, марксист, антинацист и создатель инфографики Отто Нейрат писал: «Лучший учитель — тот, кто опускает больше всех материала за ненадобностью». Вполне по-геббельсовски. Хотя Нейрат, конечно, фашистов приплетал к месту и не к месту: «Грубая идеология нацистов постоянно прикрывалась философами-идеалистами от Платона до Мартина Хайдеггера, а слепая покорность гитлеровских войск, очень может быть, коренится еще в этике долга Иммануила Канта».

А, в-третьих, книга Зигмунда переполнена довольно своеобразным юмором, и не очень понятно, всерьёз ли говорит автор в каждом случае. Например: «В дальнейшем, когда Тарский жил в США, он, к своему огорчению, утратил титул величайшего логика своего времени — эта честь, несомненно, принадлежала Курту Гёделю — зато остался величайшим логиком в здравом уме».
Или: «Следующий Международный конгресс единой науки был запланирован на май 1940 года, на сей раз — в Осло. Однако Гитлер успел туда первым».

Или: «Некоторые старшие коллеги могли рассказать мне о личном знакомстве с членами Венского кружка (их рассказы со временем становились все лучше и лучше)». Ну, и на картинке, например, тоже прикол. В подписи.



Хотя книга в целом не слишком беллетризована. Условно говоря, не «Кочерга Витгенштейна» Эдмондса и Айдиноу. Очень-очень много имён и фактов. Имена сплошь известные, а факты о носителях этих имён — иногда шокогенные. Например, фраза Витгенштейна «К чему болтать о трансцендентном, когда все ясно, как оплеуха?» имеет отношение к его методам воспитания детей. Он, работая учителем, реально избивал учеников. Тогда рукоприкладство более-менее допускалось, но не до потери же сознания бить! А он именно так и делал, хотя любим мы его не за это.

А так — ясное, логичное изложение. Ясно, почему Венский кружок появился под влиянием Эрнста Маха, как на него повлиял Эйнштейн, почему после «Логико-философского трактата» наступил расцвет, а исследование Гёделя о неполноте кружок, фактически, добило. Но отдельные моменты с нынешней точки зрения поражают. Например, известен афоризм Эрнста Маха: «Наше Я спасти нельзя». Известно авторское же разъяснение афоризма: «Когда я говорю, что наше Я не спасти, то имею в виду, что оно состоит исключительно из присущего человеку способа относиться к вещам и явлениям, что Я полностью растворяется в том, что можно ощутить, услышать, увидеть или потрогать. Все мимолетно — наш мир лишен субстанции, он состоит лишь из цветов, форм и звуков. Его реальность пребывает в вечном движении, многоцветная, как хамелеон».
Есть не-авторское пояснение: «Австрийский писатель Герман Бар (1863–1934) пел Маху дифирамбы: “В этой фразе ≪Я не спасти≫ я наконец нашел ясную формулировку того, что мучило меня последние три года. Я — лишь название; это лишь иллюзия. На самом деле не существует ничего — лишь сочетания цветов, звуков, температур, давлений, времен, пространств и ассоциирующихся с ними настроений, чувств и желаний. Все вечно меняется».

НО: чем изложенное выше отличается от буддизма Тхеравады (недоброжелатели называют её Хинаяной)? Буддизм тоже считают солипсизмом, а это не так совсем! Там учение именно про мир и его постоянные изменения. И учение очень глубоко проработанное. Однако, в довоенном мире царил культ Европы и позитивной науки. А иные мировоззрения принимались в качестве экзотики. Это вообще стандартный буржуазный подход, увы. Хотя сами носители этого подхода на него ворчали: «Практически каждый довод, — сетовал Шлик, — строится по одной и той же схеме: ≪Должно быть так-то и так-то, поскольку всякий, кто верит в единство науки, которое строится на материализме, неизбежно разделяет эту точку зрения≫, либо ≪Дела обстоят так-то и так-то, поскольку любое противоположное мнение было бы метафизикой и богословием».
Проблемы горизонтальных коммуникаций тоже не существовало. Считалось, что учёный, открыв нечто, должен сие до публики донести, а публика будет внимать радостно и единообразно. Но нет.

Предсказуемо и по делу в книжке обгажен Поппер. Он же — Жоппер. Оказывается, даже открытие про невозможность прогнозирования в общественных науках, изложенное в книге «Нищета историцизма», сделал не он: «Очевидно, что экономический прогноз и прогноз погоды — разные вещи. Прогнозы на погоду не влияют. Атмосфера не реагирует на то, что говорят люди, а бизнес — да. Всякий, кто попытается смоделировать этот самомодифицирующийся процесс, попадет прямиком в порочный круг, утверждал Моргенштерн». Это был Моргенштерн здорового человека.

А топтались без веры люди, конечно, знатно. И наука не помогала особо: «Смысл жизни — не в высшей цели, сказал Мориц Шлик, его можно выразить одним словом: «Смысл жизни — молодость». Такой взгляд продержался лет пятьдесят, пока в девяностые не случилась маркетинговая революция с переносом фокуса на старшие (платёжеспособные) возрастные группы.

Хотя здравые голоса звучали и раньше. Сначала Витгенштейн: «Мистическое не то, КАК мир есть, но то, что он ЕСТЬ». А затем Гёдель вернул веру в веру:): «Гёдель: “Разумеется, до научных основ теологического мировоззрения еще очень далеко, но я убежден, что сегодня уже возможно рациональное понимание (без необходимости опираться на те или иные религиозные верования), что теологическое мировоззрение полностью совместимо со всеми известными фактами (в том числе с превалирующими условиями на Земле)… Мир и все,
что в нем содержится, имеет причину и смысл — более того, этот смысл хорош и не вызывает сомнений. Из чего непосредственно следует, что наше существование на Земле, поскольку смысл его как такового весьма сомнителен, наверняка служит средством для существования чего-то еще… Ведь мы не понимаем, ни почему существует этот мир, ни почему он устроен так, а не иначе, ни почему мы очутились в нем, ни почему мы родились в тех, а не в иных обстоятельствах. Тогда почему мы воображаем, будто на достоверно известно одно — что нет никакого иного мира, что мы там никогда не были и никогда туда не попадем?».

Или, как написал Карл Зигмунд: «Гёдель сделал для метафизики то же, что Ньютон для физики».
Теперь почему книжка действительно важна. Как мы видим, наверное, самое актуальное философское течение нашего десятилетия — спекулятивный реализм. А он весь держится на антикантианском пафосе. Контингентность, неприятие «вещей в себе» — словом, тотально. Венский же кружок был предыдущей попыткой победить Канта. Закончилось всё грустно, наступила реакция (опять — в точном смысле слова) в образе Хайдеггера и тотального интереса к экзистенциализму.

Интересно, как будет теперь. Может же вдруг оказаться, что Кант был прав? Хотя не хочется, конечно.
#92фото
лягуха

Бубликации продолжаются

Во. У меня дебют в журнале "Дружба народов". Ну, почти. Один раз Евгений Абдуллаев внёс мои "Белые тепловозы" в число книг года, но сам я в "Дружбе" ничего не публиковал.

Теперь вышла рецензия на книгу Ефима Бершина "Мёртвое море". Мне кажется, это очень хорошая книга, но сильно тревожная. Больше похожая не на известную его поэму "Millenium", а на его же книгу "Дикое поле". Ну, собственно, я в рецензии подробно написал. И о некоторых внутренних связях его поэтики с предшественниками и современниками тож.

https://magazines.gorky.media/druzhba/2021/5/svoya-vojna.html
лягуха

Любите Википедию, источник знаний

Я о ней узнаю о себе много интересного с первых дней появления на Вики соответствующей статьи. К примеру, сейчас написали, что я исполнял в кино роль А.П. Чехова.

Кто меня видел лично, поймёт, почему это особенно смешно.

В связи с этим два вопроса:

1) Кого из знаменитых писателей я б действительно смог сыграть? Сам думаю, что Р. Бротигана: он тоже был нехуденький и прожил 49 лет, как я сейчас. Но он был усатый, а у меня усы не растут;

2) Кто сможет допилить статью про меня? С 2014-го года, пока автор, создавший сие не забросил дело, про мои книжки и рецензии выходили, и разное. То есть, главку бы сделать "Критика об авторе". Только с целью, чтоб меня не путали с киноактёрами. Фотокарточку можно разместить, опять-таки...

лягуха

Снова да ладом. Теперь про дачи. Но не только

Вот. Так сказать OPUS MAGNUM этой весны. Грусть в том, что в последние дни у меня подборка стихов собирает столько же лайков, сколько репост картинки про жабьи случки. Не, я не жалуюсь, прост подряд много публикаций и, соответственно, меньше внимания каждой из них. Но всё равно.

Это про дачи и загородные дома. Вернее, о книгах про них. Началось, когда Ольга Коробкова прислала мне книжку «Деревенский словарь». Я Олю очень давно читаю, стихи её люблю, но книжка прозы прям радостно поразила. Можно вечером с любой главы читать.
При этом мои собственные впечатления от огорода были совсем иными!

Я стал смотреть, кто ещё что написал на близкие темы и много нашёл. Про немножко иную жизнь — советской, послесоветской или несоветской номенклатуры — это отдельно, про это написали, в частности, Денис Драгунский и Анна Бабяшкина. Бывают странные сближения, и о книге Бабяшкиной в Волгу параллельно написала Юлия Подлубнова (https://magazines.gorky.media/volga/2021/5/mak-lyupin-primula-kolokolchik.html). Реально — оригинальная книга: придумать что-то новое в жанре «преступление КВАзиаристократа в замкнутом пространстве поместья» нельзя, но она придумала. Но главное там, конечно, не сюжет.

К Драгунскому у меня ясно какое отношение, обусловленное классово-кастовыми факторами, но важности сказанного им не отнимешь.
Анастасия Астафьева, к сожалению, не попала в мою предыдущую статью о новой «деревенской» прозе (http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2019_4/Content/Publication6_7163/Default.aspx), потому что её книга «Для особого случая» вышла позже, но явление это замечательное просто и читать будем долго. Астафьева, Наталья Мелёхина (на сей раз чуть упомянутая, увы), Ольга Гришаева пишут о мире, который теперь ни город, ни деревня.

Я вот почти уверен, что скоро-скоро Гришаева напишет роман, где будет на словах отрицательный (только потому что безалаберный и пьющий), но очень обаятельный Кержак и его дочка, в прежних рассказах бывшая Верой, а теперь ставшая Диной. Реально — персонаж типа «познакомь меня с ней». Очень милая.

Дача, понятное дело, — граница миров, потому там много мистики. Ирина Богатырёва интересно написала, так она и профессионал, фольклорист.
Ну, и пр.

А в финале есть Дмитрий Новиков и его не дача, а прям дом-дом. Замечательный какой-то дом-дом в Карелии. И книги тоже.

Словом, все упомянутые книшки рекомендую категорически, вот. И статью тож, конечно.

Прямая ссылка: http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2021_4/Content/Publication6_7730/Default.aspx
лягуха

Про книги Андрея Гришаева и Евгении Риц

Андрей Гришаев и Евгения Риц написали замечательные книги, я написал на те книги рецензию, а не менее замечательная "Волга" ту рецензию опубликовала.

Вот чего опасаюсь, что рецу воспримут как рассказ о некоем пассеизме авторов. Это совсем не так: если сравнить нашу поэзию с красивым деревом, то авторские манеры и Гришаева, и Риц будут ветвями, которых очень не хватало и основания этих ветвей расположены крайне глубоко. То есть, ничто (вроде) не мешало появиться этим явлениям раньше, но они не появлялись.

Тут ещё можно напридумывать сравнений с ризомой, с некоей сетью, где не доставало ячеек, с сыром, например, но всё будет не то.
Другой важный момент: подражания этим авторам - сплошь неудачны! Это тоже интересно. Словом, книги мне очень понравились.

Вообще, в 2020-м вышло много хороших поэтических книг - назло ужасному году. Пускай в 2021-м их выйдет ещё больше, а в 2022-м пускай выйдет меньше: там я хочу книгу напечатать. Вдруг её не заметят?

Ссылка на статью вот: https://magazines.gorky.media/volga/2021/5/mir-kakim-on-mog-byt-i-odnazhdy-pochti-stal.html
лягуха

Снова здорОво

Это я называю "поиграть в писателя". Сейчас какое-то время буду часто выкладывать ссылки на новые свои бубликации. Потому что зимой пишешь, а к лету разные хорошие люди написанное публикуют. Теперь вот Евгения Риц и опять Анна Голубкова в Артикуляции напечатали, большое им спасибо!!!

А суть изложена в преамбуле: "Однажды, в студёную зимнюю пору, Анна Логвинова пошла выступать во МХАТ. Там была не обычная творческая встреча с поэтом, но целый спектакль, где одну из ролей играл критик. На эту должность Анна отчего-то пригласила меня, и я был невероятно счастлив.

Спустя год, наводя порядок в бумажках, обнаружил программку спектакля. Решил зарифмовать на память. А через несколько часов, оказался цикл, рассказавший о мыслях буйного года, наполненного плохим и карантином. Именно о мыслях: к внешней канве событий вирши отношения не имеют.

Никогда циклов не сочинял и вообще пишу крайне медленно".

Вот реально: у меня ж стишки - 6-14-20 строчек. А тут - целые опусы. И написано всё за один день, 13 марта 2021-го года. Парочку тут выложу, остальное по ссылке:

300 ТЫС. РУБ.
День, когда завершается обыкновенное дачное,
завершается точно обыденный день золотого сезона.
Осыпается сложного леса пустая прозрачная,
осыпается серая каторга серого звона.

Дачу любили, затем не любили, продáли и стало…
Так не опишешь, как стало, но стало другое.
Немного устали, и дача немного устала.
Теперь городские поедем в своё городское.

Звенящая серая гадость чуть-чуть напоследок кусается.
Реальность кусается, кошка пищит, точно птица.
Весь день завершается день, когда всё завершается.

Стихи на границе смешного, стихи на границе.

КУЗЬМА, ДАМИАН, СОБАКА, ГОРОД

Всё, что мы о них знаем, держится на доверии:
пришили барышне ногу на что-то, типа, как гофра.
«брадами оба средни равны, в правых руках держат перья,
а в левых сосудцы открыты, на ногах сапоги вохра».


Кузьма, говорят, обиделся на Дамиана,
сказал, хоронить не рядом, а рядом не хоронить.
Вроде, не прав был, а вроде — кто без изъяна?
Далее повествование теряет единую нить.

Сделались покровителями ветеринарного дела,
в диапазоне от полостных операций до стрижки:
лечить человечью душу, врачуя животное тело —
хорошее дело. Назвали про них городишко.

В городе Козьмодемьянске есть три ресторана,
Горномарийский театр, музей Золотого телёнка.
Какое им всем до Кузьмы и до Дамиана?
Нет никакого, но есть будто тонкая плёнка.

Ветеринарная клиника в Козьмодемьянске,
точней — в безобразном квартале Маслозавода,
командует думать о горести и постоянстве,
каким завершает свои злодеянья природа.

Ветеринарная клиника лечит плохое природное,
не размышляя про Дамиана и про Кузьму.
Ветеринарная клиника есть навсегда превосходное
успокоенье сердешное, а такожде пища уму:

Почему вдруг святые делаются святыми?
То есть, конечно, не вдруг, но для чего помогают?
Солнышко тает в прозрачном закатном дыме,
пёс, исцелённый премудрым лекарством, на солнышко лает.

Дальше тут: http://articulationproject.net/11483
лягуха

Ещё бубликация

Анна Голубкова собрала для "Артикуляции" воспоминания о советском детстве. Они вот http://articulationproject.net/. Точней - это ссылка на номер, сами мемуары почти в финале.

Я тоже отправил три странички на тему, но Аня выложила мой опус отдельно в виде рассказа. За это, конечно, спасибо, но я не уверен. Ибо, во-первых, всё-таки, в прозе есть второй-третий-всякий план, а тут напрямую очень. Во-вторых, Максим Горький написал пьесу "На дне" не используя мат. И много хорошей военной прозы без мата. Но как передать впечатления младшеклассника от разных околосексуальных новостей без инвективов, я не знаю. Просто в этом возрасте иных слов на такую тему мы не знали.

Кроме того, Аня сказала критерий: раз от третьего лица - значит худлит, а не воспоминания. Однако история и вправду была не со мной, я лишь внимательно ту историю наблюдал.

И ещё: я ж фанат Брежнева и позднего Союза, а тут второй раз на Артикуляции говорю о тогдашнем дурдоме. Первый - в рецензии на книгу Осокиной "Халупа", вот тут: http://articulationproject.net/2316

Ну, то есть, Аня умеет спровоцировать и заставить помыслить. Это уж лет десять как, и благодарствую!

Ссылка на сам рассказ вот: http://articulationproject.net/11391. А текст его под катом

ЛИМБCollapse )
лягуха

Бубликация

Дорогая Prosodia опубликовала мою подборку прямо совсем-совсем нового. Только фотокарточка не совсем новая, а почти шесть лет как.



И предисловие маленькое, но милое: "Главное, что сразу обращает на себя внимание в поэзии Андрея Пермякова, – широкая галерея персонажей и ситуаций, в которых они застигнуты. К слову, иногда названия стихотворений оказываются единственным местом, в котором эти ситуации называются прямо – например, «Сносят цех», «Тост пропустили». Очевидны искренний интерес автора к типажам, их речи, мелким деталям их ситуаций, умение увидеть поэтическое, драматическое, остроумное, трогательное в фигурах самого разного и даже не самого очевидного масштаба. Пермяков – поэт, выражаясь несколько высокопарно, великодушный: его хватает не просто на то, чтобы разглядеть самых разных «малых сих», он еще и в состоянии разделить с ними их своеобразное упоение жизнью. Однако эта погруженность в стихию жизни не исключает литературного мастерства, осознанной работы с различными литературными традициями: к примеру, рифмовка «Незнакомки» в «Одинокой» или включение элементов философского трактата и магического камлания в один поэтический текст. Это редкое сочетание интереса к жизни и литературе, своеобразный баланс между ними делают увлекательной работу почти с любой фактурой".

Немножко текстов для знакомства. Первый, кстати, не про смерть, как мне уже два умных человека сказали. Смерть - явление одноразовое, а судьба всегда с тобой:(. А так всё обычно - ностальгия, хохмы про Космическую пехоту, немножк ...:

ОДИНОКАЯ

В привокзальных весёлых шалманчиках,
Где за зеркалом хлоргексидин,
А за стенкою девочки-мальчики,
Я всегда ночевал один.

Не всегда, если честно, но часто.
Ну, ещё уточним: иногда.
Там сравнительно безопасно,
Там бывает одна беда:

Там она иногда выходит
Из наружной несущей стены.
Аккуратно лёгкая бродит,
Пеленает в глухие сны.

Обещает, что обещает:
Ничего, прямо скажем, хорошего
Улыбается, не прощает,
Обнажает зубное крошево.

А потом точно выдох гневный;
Всё. Спокойно иду тратить суточные.
Ибо дома она ежедневно.
Еженощно. Ежеполуночно.

ГЛАВНЫЙ

– «Кесарю они, стало быть, говорили кесарево.
Объекта чертили, крутили и, говорят, валидировали.
Но хер бы они чо-т построили без нормального слесаря,
и тем более – хер бы отремонтировали.

Вот щас поломалось – кого отправляют? Меня отправляют.
А сами имеют весьма бледный вид и унылые лица.
Хотя ибанёт – всё равно же никто не узнает
во всей агромадной вселенной, поскольку она прекратится.

Кто самый главный? Я самый главный, как на войне артиллерия...»

Тутушки, ясное дело, срывается контргайка.
Антиматерия, антиматерия, антиматерия.
Тумбалалайка.


ЭКЛОГА ВЕЧЕРНЯЯ

На закате свет – не свет,
И не блик.
Но, скорее, милый бред,
Тихий-тихий крик.

Дышит в розовой воде
Красный муравей.
Утка плавает в нигде,
Как еврей.

Доедает паучат
Розовый паук.
Звук луча, как свет луча
Только звук.

ПО КРУГУ

Четыре копейки один киловатт,
Четыре копейки – билет.
Устойчивый серенький видеоряд,
Устойчивый серый берет.

Нетрезвое время нетрезво стояло,
Как прапор в гражданском пальто.
Простыло, устало, совсем перестало,
Затем оказалось не то.

Простыла, устала, шагает по каше,
А тут ещё этот каблук.
Его бы в ремонт и самой бы туда же,
Самой бы туда же…
А вдруг?

Не сорок, а двадцать и двадцать. И десять.
Ну, то есть, совсем пятьдесят.
Года не серёжки: не тянут, не весят,
Но как-то вот так-то висят.

Зато подбородок почти что хороший,
Зато замечательный внук.
Зато у Наташки – ни кожи, ни рожи,
Но всё же.
Но всё же: а вдруг?


А вдруг не бывает, а завтра суббота,
А муж – как седой таракан.
А воздух устойчиво пахнет компотом.
Двенадцать копеек стакан.


Прямая ссылка: https://prosodia.ru/catalog/stikhi/andrey-permyakov-nemnozhko-grekh-no-silno-bolshe-smekh/?fbclid=IwAR1F3kR35-TkgDaG7nYHabQ2L7LKquVBkIsyOSOQ0H-21e-8tjtRlZ6VD_Y