Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Стишок и рассказик

Село Ильинское

Топятся неведомые печки,
Искорки бросая в огороды.
Бродят заводные человечки
С невозобновляемым заводом.

Вертикальная, взлетает галка.
Избы хвастаются, чей дымок длиннее.
Что точнее: «ненавижу» или «жалко»?
По.уй. Так, наверное, точнее.


МАНЬЯК


В физике элементарных частиц существует такое понятие — аромат кварка. Никакого отношения к запахам термин не имеет, означая нечто волшебное, спрятанное далеко за гранью видимого мира. Наверное, чем-то подобным обладала Верочка. Это не было даже обаянием. Просто при её появлении мир становился иным, теряя эвклидность.
Вот сегодня: всего-то возникла в лаборатории, сделала два невесомых шага к твёрдокаменном столу и мотыльковым жестом коснулась волос, а жизнь вроде стала менее безнадёжной:
- Привет, Серёжкин. Чего нерадостный?
- Да Маньяк, блин, с утра достал, зануда.
Маньком Сергей прозвал нового начальника. Удивительно, но кличка никак не хотела приставать к большеротому человечку с галстуком, исключающим наличие семьи. Раньше, до прихода Николай Владимирыча, любая шутка Сергея долго носилась по институтским коридорам, отражаясь от двухцветных стен и линялых губ немолодых научных сотрудниц, а тут — словно в вату.
Поначалу руководитель даже нравился: за дисциплиной бдил в меру, с уважением относился к необходимости подработать на стороне, сам подкидывал хорошие шабашки, не жадничая при оплате. Сервисная лаборатория это подразделение особое. Предыдущий начальник, уехавший теперь директором зауральского института, говорил приходившим с протоколами опытов коллегам: «За ваши деньги — хоть эротический массаж». Чужую работу делали ровненько, но без лишнего усердия, не доходя в точности вычислений до пятого знака, тут с Владимировичем понимание сложилось вполне. Однако вот над собственной тематикой пришедший руководитель трудился с рвением тренера-перфекциониста, мучающего победителя грядущей Олимпиады. После очередной перестановки не слишком важного опыта, убившего половину субботы, Сергей высказался от лица сотрудников: дескать, хватит, это не подгонка данных эксперимента под теорию, но отсев случайных артефактов с грамотным применением научной эрудиции. Вот тут Серёжа понят не был и впервые увидал своего начальника багровеющим. Такими в популярных фильмах снимают специально рассерженных осьминогов.
Но больше всего бесил стиль его общения: звуки скрипучего голоса, неохотно покидая кривые губы пришельца, переносили амбре отвратительного табака через всё немаленькое пространство лаборатории. Постановка небольшого задания в устах Николашки занимала не меньше часа. Понедельничная оперативка превращалась в тягучий кошмар. О сдаче отчётов, проверяемых начальником неистово, думать вообще не хотелось. При этом он и голоса-то не повышал никогда. Нудел, нудел, нудел, нудел и нудел.
Вспоминался дурной фантастический рассказик, где такой же невзрачный новый шеф к финалу оказался киборгом. Увы, но слухи, принесённые дипломниками, знающими непристойно много о жизни преподавателей, не позволяли усомниться в белковой природе руководителя. Вопреки анахоретскому облачению, Николка оказался прочно и счастливо женатым отцом двоих сыновей-неферов, частым посетителем весёлых пивных-гадюшников и вообще нормальным парнем во внеслужебное время.
А в лаборатории — дивный неконтакт. Серёжкины жалобы Верочка приняла с кротостью почти ангельской, выдав дельное предложение:
- А давай его напоим? Он сразу борзеть перестанет.
Серж, щёлкнув автоматической пипеткой, восхищённо кивнул:
- Точняк. У Маринки квартира свободная.
Через несколько секунд раздались три тихих, на грани шебуршания удара в дверь грозного кабинета и апельсиновое:
- Николай Владимирович…

Попойку назначили на четверг. В пятницу к Марине должна была приехать мама и радовать её своим присутствием до окончания выходных. За стол, радующий трогательными, но изобильными салатами сели вшестером: хозяйка пригласила подружку, бывшую сокурсницу — блондинку с остренькими ушами, а Верочка неожиданно явилась с другом. Ну, так она представила немолодого рыжего дядьку.
Первый тост произнесли уже по темноте — рабочий день Николай Владимирыч сократить не позволил. Впрочем, не посвящённый в тонкости потребления лабораторного коктейля, приготовленного из вишни, настоянной на спирту и мутного тоника Эвервесс, начальник скоренько упился. Действительно, непривычному человеку трудно определить крепость этого напитка. Уж больно вкус мягкий, обманчивый. Одурев, Коля не получшал, так бывает. Нёс какую-то ахинею про грядущие открытия, хвалился публикациями в нерусских журнальчиках. Нашёл время, идиот. Рожа его казалась сегодня особенно противной и серо-багровой, насколько возможен такой цвет. Сергей тоже пил много, а злился и больше того. Компания разваливалась на глазах. Рыжий, кажется, вообще не произнёс ни слова, только держал весь вечер Верочку за руку. Наверное, берёг её фигуру от калорийных бутербродов.

- Мы, пожалуй, пойдём? – робко произнесла Вера, два раза извинительно моргнув.
- Да сидите, я вас сейчас провожу.
Осмыслить ответ Марины в рамках нормальной логики было нельзя. Момент исчезновения хозяйки, её подружки и парочки Сергей не запомнил. Комната уже прилично качалась, а выпить бессмысленно хотелось: пьяней уже не стать, но трезветь противно.
Маньяк нёс чушь о крысах для новых опытов, точно не заметив потери бойцов. Пьяные Серёжкины мысли старались принять боевой порядок: выгнать его нафиг, остаться сегодня у Марины — с паршивой овцы хоть волки сыты. Коля приподнялся, стараясь пересесть к единственному, но благодарному слушателю, и тут у Сергея как-то слишком удачно совпали пики ярости и подступающей тошноты:
- Послушайте, идите, а?

То ли он оттолкнул шефа, то ли просто двинул рукой в его сторону, но сразу вырубился лицом в одноразовую скатерть. Видимо физическое усилие забрало остатки энергии. Сон пришёл бредовый, на грани кошмара. Каких-то нехороших людей подвешивали за правую ногу к зелёным балконам обшарпанной многоэтажки. Внизу, матерясь, бегал управдом, опасавшийся криминала: во сне наказание полагалось не за повешенного, но за упавшего.

Вряд ли он проспал дольше нескольких минут, однако в голове заметно просветлело. Неприятно яркая комната пахла кислой выпивкой. Николай Владимирович лежал, вытянув руку вдоль стенки в пожилых обоях бежевого цвета с васильками и был феерически мёртв. Нет, через секунду протрезвевший Сергей начал успокаивать себя: всё нормально, упал, ну, может, ушибся слегка. Насмерть — это не бывает. Но это происходило на каких-то других уровнях сознания: первое впечатление обманывает редко. Неживой труп отличается от человека весьма существенным ничем. Самым жутким мгновением этого вечера, состоявшего дальше из сплошных ужасов, в Серёжкиной памяти осталось прикосновение к опущенным векам шефа. Пальцы словно погрузились в мягкое тесто. «Потеря упругости глазных яблок является несомненным признаком наступления биологической смерти» — кстати возникшая в памяти фраза из институтского учебника надежд не оставляла.

Сергей, понятное дело, мгновенно протрезвел, это у него при необходимости получалось легко, и дурнота отступила куда-то за грань восприятия. Только мысли носились, стукаясь друг о дружку: «Убил, как жить? Нет, это не со мной, сейчас проснусь. Звонить в милицию. Параша. Опустят. Мама. Сказать маме. Умрёт сразу. Нет, так не бывает. Массаж сердца. Глаза мягкие. Вытащить на лестницу, вызвать скорую. Навру: вышел, ничего не знаю». Так и решил сделать, только дождаться Маринки. Ждать пришлось недолго. Обороты ключа в скважине едва не заставили сердце выпрыгнуть сквозь желудок или что там поблизости. Не глядя в глаза хозяйки, затараторил:
- Марин, тут неприятность очень большая. Николай Владимирыч умер.
- Что?
- Умер, говорю. Упал и умер.
Марина не разуваясь кинулась в комнату, наджабив шубку о цветочный стеллаж. Заплакала.
- Давай его на площадку вынесем и вызовем врача? Скажем: он ушёл, а мы не знали.
Марина молчала, с каждой секундой становясь всё более похожей на плоского персонажа старой компьютерной стрелялки. И заговорила тоже каким-то не своим, попискивающим голосом. Без пауз, аккуратно составляя фразы:
- Нельзя. Все соседи сбегутся. И так сейчас мужик снизу с собакой гулял, спросил, чего у нас упало. Меня из квартиры выгонят. И Верка с этим вспомнят, когда я от них ушла. И Лерка тоже. Менты определят время смерти, ты за убийство сядешь, а я за соучастие. Короче, мы его отправили, больше не видели. Сотик у него выключи, документы забери. У меня есть два мешка из-под картошки и куча мусорных пакетов. Разделаешь на запчасти, раскидаешь по мусоркам, их на районе много. Большой ножик лежит на сушилке, я им мясо режу. Сверху засыпишь какой-нибудь дрянью. Дверь захлопнешь. Нет, держи вот запасной ключ. Я приду утром, всё вымою. Если чего, скажу: рано разошлись, ночевала у подруги, вернулась утром. Пока.
- А ты мне не поможешь?
- Чокнулся что ли?
Кажется симпатичная девочка, а отвечает вопросом на вопрос.
Марина вышла, аккуратно прикрыв дверь и, видимо, попав ключом в скважину с первой попытки. Бывший Николай Владимирович нисколько не мешал Сергею убрать остатки салатов в холодильник, вымыть посуду и расставить стулья в исходную позицию. Впрочем, уходя на кухню, свет в комнате выключать он всё-таки не решался. За прошедший час живее шеф не стал. Тщательно обыскав карманы серого пальто — неужели в таком по зиме не холодно — достал и выключил сотовый, сложил документы в синюю пластиковую папочку, размером в половину стандартного листа бумаги, кстати валявшуюся на подоконнике в кухне. Свой мобильник отключил тоже — отвлекающие сигналы не нужны.
Теперь предстояло самое тяжёлое. Нет, физически Владимирыч оказался довольно лёгок на подъём. Немного поостывший и приобретший твёрдость, взятый за подмышки шеф очутился у двери в совмещённый санузел меньше, чем за минуту. Или адреналин в крови так помогал Серёге. В ванну, однако, начальник лезть сперва не хотел, норовя перевернуться, хотя потом лёг правильно, лицом вверх. Сергей отправился на кухню, предусмотрительно оставив дверь с непрозрачным стеклом распахнутой: открыть её он бы, наверное, смог, но запас смелости на том бы и закончился. Сунув руки в синие прихватки для сковородок, взял охотничий нож с пилкой на тупой стороне. Прихватки, однако, мешали. Найдя за унитазом красные хозяйственные перчатки неожиданно подходящего размера, вроде исполнился решимости.
Чего он действительно боялся, так это воздуха. Почему-то был уверен: из перерезанного горла Николая обязательно раздастся свист. Всё, однако, обошлось. Вот позвоночник действительно не хотел поддаваться, связки пришлось кромсать по очереди: сперва с левой стороны, затем с другой. Последнюю жилку Сергей отделил почти перекрутом, лишь чуть зацепив серединой лезвия.
Сложив голову в мусорный пакет дымчатого цвета, понял: ни раздеть шефа, ни заняться его дальнейшей утилизацией духа не хватит. И надеяться на помощь выпивки бессмысленно. Подойдя к окошку гостиной, долго наблюдал за двором. За всё время поперёк площадки, к бакам, стоявшим на кирпичном фундаменте, не прошло ни единого человека.
Процесс упаковки начальника в два мешка — один со стороны плеч, другой через ноги, связывания его оборванной бельевой верёвкой и протирания чуть ребристой поверхности клюквенной настойкой, чтобы не осталось отпечатков, Сергей так никогда и не вспомнил. Вот остатки клюковки он тут же выпил. Память отразила обесцвеченный взгляд и длинную маску лица в большом зеркале. Ванну, кажется, оставил мыть хозяйке. Нож оттирал, наверное, минуты три.
При выносе тела самой жуткой стала секунда, предшествовавшая открыванию металлической двери подъезда. Окажись с той стороны кто-нибудь, Сергей бы, наверное, уронил куль, начав, унизительно рыдая, сознаваться ни в чём неповинному гражданину. К счастью (ну просто удивительно счастливый день выдался сегодня) до мусорки никого не встретил, а один из баков оказался полупустым. Начальник мягко опустился на ароматное ложе, и сверху был присыпан потребным количеством хлама из соседнего контейнера. Окна Маринкиной квартиры сочили добрый, розовый свет.
Вернувшись, Сергей ещё раз осмотрел квартиру, поднял пакет не открывая, но пощупав нос сквозь тонкую стенку. С мусорным кульком он бы, наверное, смотрелся идиотски и подозрительно, поэтому голова, обёрнутая серым полиэтиленом ещё несколько раз, была помещена в синюю пластиковую сумку с крепкими, сравнительно длинными ручками. Надпись «до 30 кг», расположенная подле дна, внушала надёжность.
Станция метро … располагалась примерно в получасе ходьбы, времени было без двадцати двенадцать и всё шло по плану. Миновав четыре или пять кварталов, Сергей повернул во двор, дабы отправить голову тем путём, каким раньше наладил тулово.
И тут, возле баков, поставленных на эти ненужные резиновые колёса, он осознал весь идиотизм содеянного. Послушал эту дуру Маринку. Надо было вызывать милицию, рассказывать, будто шеф упал сам собой. Ничего б не поняли. Ну, да: два человека в квартире, черепно-мозговая травма, попойка — конечно, ситуация подозрительная, но теперь-то совсем ужас. Николая найдут утром. Пусть даже бомжи не придут рыться и сонные домохозяева закидают бачок чёрными пакетами, пусть даже водила мусоровоза загрузится бесстрашно и аккуратно, всё равно на городской свалке некомплектный труп в синем костюме вызовет кое-какие подозрения. Институтское начальство спохватится не позже послезавтра, начнутся проверки в моргах. Затем найдут голову и всё. Шагающим к метро Сергея видело полрайона. На первом же допросе расколют, или как это теперь называется.
Лихорадочная пляска мыслей прервалась неожиданно быстро, всё-таки Серёжа был очень умным мальчиком. Голову надо закинуть в здоровенную щель между гаражей, там же, в Маринкином дворе, недалеко от мусорки. Снега в ней по-любому нет — крыши соседних строений смыкаются плотно. Только возле их передних стенок небольшой сугроб. Вот за него башку и спрячу. Убийство случилось в гаражах, там же и расчленёнка. А кровь съели собаки.
Теперь поздно уже: не успеть сбегать туда и вернуться на метро. Такси ловить тоже нельзя — водитель запомнит. Решение опять случилось быстро. Голову надо отвезти в лабораторию, спрятать в низкотемпературный холодильник, его всё равно открывают раз в полгода, а назавтра, оставшись после работы, забрать и дальше — по задуманному.
И представить-то нельзя было, сколько в этой Москве милиционеров. А в метро просто ужас кошмарный. Сидел, пряча голову в неубедительный воротник куртки. Хорошо хоть без пересадок. На Чкаловской, кажется, вообще не было никого, кроме людей в серой форме. Где-то тут, между выходом из метро и подземным переходом Сергей пообещал себе навсегда бросить пить.
Перешёл на противоположную сторону Садового кольца, там темнее. Несколько лет назад он, тогда аспирант, также шёл в направлении Малого Казённого переулка, раскачивая похожей сумкой. Навстречу двигался наряд из трёх милиционеров. Тогда в Москве опять кого-то взорвали, и власть сильно переживала. Серёжка решил отлично приколоться над тупыми: установив зрительный контакт, резко повернул во дворик с мерзкими качелями. Скрываясь из виду, заметил аналогичный манёвр патруля. Теперь оставалось лишь пройти вдоль стены до арки, а эти дурачки пусть ищут его по дворам. Придёт в лабу, расскажет прикол, словив жизнерадостные взгляды стажёрок. Менты, однако, оказались хитрей. Один уже дежурил возле арки, готовясь применять против террориста спецсредство. Потом, в отделении, у Сергея долго выясняли, откуда в сумке флаконы с белым порошком и разовые шприцы, отказываясь верить в контроль препаратов на зверушках. Тогда всё произошедшее казалось серьёзными неприятностями.

Возле институтской вахты Сергей снова задумался. Дежурный непременно отметит его появление, начнутся вопросы. Врать он умел, но не в таких же ситуациях. Домой, к маме. Это она во всём виновата: не заставила б поступать в медицинский, всё было б хорошо. Надо с кем-то разделить этот сегодняшний ужас. Одному такое не под силу.
Бесстильный, разномастный кафель площадки. Трещинки на плитках, знакомые с детского сада.

- Ну, и где ты пропадал, у тебя сотовый отобрали, да? Весь день не отвечаешь.
- Мама, ты меня только не о чём не спрашивай, пожалуйста. Николай Владимирыч погиб. Я не виноват, у меня в пакете голова. Её надо спрятать.

Сергею за довольно долгую жизнь не случилось услышать вой бензопилы, наткнувшейся на крепкий берёзовый сучок, но знающий человек сразу б сказал, на что сделался похожим голос интеллигентной Светланы Вячеславовны. Несусветный набор слов: «милиция… убийца… кого растила… псу под хвост… гад… такой же… надо было тебя с ним оставить…» с трудом прорывался сквозь запредельный шум. В соседней двери, открываясь, захрустел замок. Сергей бросился по лестнице вниз.

Наряд ППС застал сотрудника лаборатории уважаемого института сидящим на спинке дворовой скамейки, ноги на сиденье, и покачивающим пакетом с головой любимого руководителя из стороны в сторону. При этом Сергей негромко напевал.
Вскрытие показало: Николай Владимирович Котов скончался от обширного инфаркта миокарда. А вот не надо было курить по три пачки в день и пить всякую дрянь с молодыми коллегами. Обвинение в убийстве с Сергея сняли, но некоторые проделки оставлять безнаказанными всё ж не по-людски как-то. Подумав, судили за надругательство над телом умершего.

По 244-ой, вопреки положительным характеристикам и оформленной добрым следаком явке с повинной, вкатили, сколько могли. Год исправительных работ с вычетом из зарплаты. Хорошо хоть адвокат спас от хулиганской статьи, способной подвести под настоящий цугундер. Впрочем, ко дню вынесения приговора подсудимый Никонов уже оставил должность старшего научного сотрудника в некогда любимом заведении. Наказание отбывал, оформившись с понижением оклада, в таком же институте города Уфы. Там и женился на маленькой татарочке с несказанно шустрыми глазами кофейного цвета. Говорят, полюбил зимнюю рыбалку — для непьющего человека дело близкое к подвигу. Ехидные коллеги, впрочем, узнав обстоятельства, приведшие замечательного специалиста в их тихий коллектив, дали Сергею прозвище Маньяк, совпавшее ему неожиданно хорошо.
Subscribe

  • Смысл есть

    Финал чемпионата наши проиграли, но это ничего. Могли выиграть. А самое главное, кажется, в другом. Меня с ранней школы бесил в болении за спорт…

  • Про тупняк

    ЖЖ продолжает убивать воспоминаниями. Вот пять лет назад: "Грустное. Нет, я всегда считал книжку "Цветы для Элджернона" необыкновенно глупой и…

  • Как я провёл

    Прост подряд три записи из ФБ. Ну, там всё закончилось хорошо и вообще с четвёртого мая вызывали на работу, однако вот: 1 мая: "Фигаськи.... Вчера…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments

  • Смысл есть

    Финал чемпионата наши проиграли, но это ничего. Могли выиграть. А самое главное, кажется, в другом. Меня с ранней школы бесил в болении за спорт…

  • Про тупняк

    ЖЖ продолжает убивать воспоминаниями. Вот пять лет назад: "Грустное. Нет, я всегда считал книжку "Цветы для Элджернона" необыкновенно глупой и…

  • Как я провёл

    Прост подряд три записи из ФБ. Ну, там всё закончилось хорошо и вообще с четвёртого мая вызывали на работу, однако вот: 1 мая: "Фигаськи.... Вчера…