ПРОЗА
Воздушный змей парит, парит
Москва негромко говорит.
Мамуля лечит нервы.
Год восемьдесят первый.
Потом зима, потом ещё
Потом довольно горячо.
Потом чуть-чуть теплее.
Посёлок в Галилее.
Агавы, полунемота.
На змéе снизу два креста:
по-римски цифра двадцать.
Попытка возвращаться
Аэропорт. «Ну, как там мать»?
Желание не понимать
значений слова «крыша».
Макдональдс, встреча с бывшей.
Фрагмент афиши: "Секс в Большом..."
На фотке — дуры голышом.
Собака лает ветер.
Темно на этом свете.
Воздушный змей парил, упал
сынок отправился в ЦАХАЛ,
мамуля лечит нервы.
Дочурка тоже стерва.
Тоска такая что никак.
Звонила врач. Сказала «рак».
Глядит на ручку двери.
Поверить? Не поверить?
Вот так. Я написал рассказ.
Обыкновенный, триста фраз.
Сюжет изложен выше.
Герой — Тульбович Миша —
стоит, дрожит, таблетку пьёт.
Он не родился, но умрёт,
а я тому виною.
Чего теперь со мною?
И тот, кто выдохнул мою,
пока ещё бессмертную
включает, выключает свет.
А я боюсь, что смерти нет.
Москва негромко говорит.
Мамуля лечит нервы.
Год восемьдесят первый.
Потом зима, потом ещё
Потом довольно горячо.
Потом чуть-чуть теплее.
Посёлок в Галилее.
Агавы, полунемота.
На змéе снизу два креста:
по-римски цифра двадцать.
Попытка возвращаться
Аэропорт. «Ну, как там мать»?
Желание не понимать
значений слова «крыша».
Макдональдс, встреча с бывшей.
Фрагмент афиши: "Секс в Большом..."
На фотке — дуры голышом.
Собака лает ветер.
Темно на этом свете.
Воздушный змей парил, упал
сынок отправился в ЦАХАЛ,
мамуля лечит нервы.
Дочурка тоже стерва.
Тоска такая что никак.
Звонила врач. Сказала «рак».
Глядит на ручку двери.
Поверить? Не поверить?
Вот так. Я написал рассказ.
Обыкновенный, триста фраз.
Сюжет изложен выше.
Герой — Тульбович Миша —
стоит, дрожит, таблетку пьёт.
Он не родился, но умрёт,
а я тому виною.
Чего теперь со мною?
И тот, кто выдохнул мою,
пока ещё бессмертную
включает, выключает свет.
А я боюсь, что смерти нет.