Стишки выкладываю. Первый - про Дашу Тамирову. Очень хороший поэт. Пока не могу сказать, что стиш ей посвящен, бо посвящение ещё не принято. Но события описаны елико возможно точно:). И под катом ещё несколько стишат, написанных/отредактированных за выходные. *** На вокзалах они виноградные: семафоры, вагоны, пальто. «Эти в кепках – такие занятные!» Почему мы всегда не про то? «Провожающих просим…» - как скажете. «Позвоню. Не теряйте билет». Вы в окошко тихонько помашете, я вам рожицу скорчу в ответ. Эти в кепочках тоже прощаются: угловатые, как домино. обнимаемый отстраняется, обнимающему смешно. Завертелись: холодные, быстрые – как по серому камню вода. Закурить и смотреть в золотистое. Жаль, сейчас не дымят поезда. *** Листья серые, пиво вокзальное , фонари – как оранжевый лёд. Вроде, дождь. И такое печальное, иудейское: «Это пройдет». Не пройдет, а, скорее, забудется: тишину забывают всегда: Ну, кому они – плоская улица, ровный ветер, большая вода? Остаются другие события: жёсткий свет, женский мат, пьяный плач, отправленья, уходы, отплытия – память – это приют неудач. Память это приют… Ставлю точку. Память это ночлежка страстей. Я ворую финальную строчку: Листья серые камня мертвей ДАЧНОЕ Так и надо – чтобы холодина, в белом небе белая заря. Виноград краснее, чем рябина только в первых числах октября. В чайнике последняя мелисса. Тонкий лист, похожий на билет, прилетел из песенки про лица, тех, кого сегодня рядом нет . Осень дышит, как больной ребенок. Дождик или очень мелкий снег. На качелях серый медвежонок. Кали-Юга. Двадцать первый век. SCIENCE FICTION Вот бы спасти бы царевну-лягушку: «Что тебе надо, герой»? Я б перенес свою жирную тушку В год девяносто второй. Баксы по триста, такси до Кунгура, «Водка палёная? – Да». (этот пацан потом сдохнет на хмуром, где-то, в поселке Тавда). Возле гостиницы басом залает Мишка – нахальный терьер. Мимо вагончиков, мимо сараев дальше, на старый карьер. Долго скользить по холодному гравию, перекурить делово Карандашом поперек фотографии: «В смерти моей никого…»