April 12th, 2021

лягуха

Моменты литературства

Воскресенье, а я немножк расстроился. Некоторое время назад Борис Кутенков прислал мне анкету с опросом про лучшего критика последнего десятилетия. Я радостно ответил, Борис поблагодарил и сказал, что ждал именно такого ответа. После этого итоги опроса выложили на "Текстуру", меня анонсировали во второй части, однако там моего ответа не оказалось!

Возможно, редакцию смутило устойчивое словосочетание "клоун у пидарасов", которым я охарактеризовал деятельность Андрея Пермякова, но это не точно.

Выложу тут. Конечно же, я назвал лучшим литературным критиком десятилетия АНДРЕЯ ПЕРМЯКОВА. А как иначе? В других ответах он (я) тоже мелькал, но как-то не прям вот однозначно: "Пермяков - лучший". Хотя частным образом подобное говорят.

И ссылку выкладываю, хотя весьма озадачен, повторю:(. Ибо сотни забанивших меня не увидят мой ответ. Поэтому тот случай, когда репосты приветствуются.

1. Кого бы Вы могли назвать «критиком десятилетия» (2010—2020 гг.)? (При ответе можно учитывать любые факторы: как творческую продуктивность, так и личную/вкусовую заинтересованность в работе критика, или их сочетание). Что Вы сами вкладываете в это определение — и почему?
ОТВЕТ: Добрый день. Тут ответ будет очевидным, я назову критика, у которого внимательно, заинтересованно и по нескольку раз читал все работы. То есть, Андрея Пермякова. Тем более, он дебютировал в 2010-м году, а в 2020-м достиг максимальной продуктивности, хотя бы в количественном отношении. Личная и вкусовая заинтересованность в его работе у меня полная, а в определение я вкладываю субъективность — сказать можно только от своего имени, за других мы не ответчики.

2. Расскажите о логике эволюции выбранного критика. Менялась ли его манера и, если да, то как?

ОТВЕТ: Да, его манера менялась отчётливо. Начал он с отзывов на довольно случайные книги и события. Приятели просили — он сочинял. Определённую роль играли его неплохие на тот момент отношения с редакцией одного популярного журнала, а также известная в литтусовке беспринципность и всеядность.
Кроме того, в 2009-10 гг. Пермяков сделал для журнала «Волга» серию интервью с различными литературными деятелями и поэтами. Насколько мне известно, тут им руководила личная заинтересованность: автор пытался разобраться в устройстве писательского мира. И разобравшись, начал выстраивать собственную политику. К сожалению, Пермякова подвела склонность к избыточной болтовне о чём болтать не стоило, а также возникший среди литераторов раскол по политическим мотивам, произошедший в 2011-14 гг.

Своего мнения о внелитературной политике он не имел, но в силу трусости характера, отсутствия сколь-нибудь креативного мышления и общей ограниченности, оказался причислен к лагерю консерваторов. Хотя, к примеру, Виктор Куллэ и ещё ряд известных литераторов обвинили его едва ли не в русофобии. Момент, что русофобия отлично сочетается с имперством и преклонением перед действующей властью, оказался слишком скользким для честных работников клавиатуры.

Тем не менее, в дальнейшем Пермяков стал сочетать разборы отдельных книг, с чего и начал собственно критическую деятельность, с обзорами целых секторов литературы — и ему писанины меньше, и авторы оказывались встроенными в некоторый лестный для них контент. На сей момент критик продолжает двигаться в избранном направлении.

3. Общим местом в наши дни стало наличие культурного перепроизводства — или, как уточняет Евгений Абдуллаев в нашем предыдущем опросе, «информационного перепроизводства. Культурно-значимых книг (фильмов, спектаклей…) “производилось” в десятые не больше, чем в нулевые или девяностые. А вот информационный гул — возрос до верхнего акустического порога». В связи с этим хочется спросить: занял ли выбранный Вами критик, его усилия и работа, достойное место в литературном контексте, уместно ли говорить о его признанности (хотя бы и внутри литературного процесса — учитывая в нём маргинальную роль критики как таковой)? Если да, то какие качества его личности/его работы поспособствовали этому? Если нет, то почему, на Ваш взгляд, это произошло?

ОТВЕТ: Категорически не согласен с «маргинальностью» критики. Критик создаёт метатекст. Фактически, собственно литературные тексты — это глаза, которыми писатели смотрят в мир. А критик — прежде всего, самый внимательный читатель. То есть, он обретает в дополнение к паре собственных, множество литераторских глаз и взор его становится панорамным. А уши можно закрыть, дабы не слышать гула. Или настроить на определённое количество незамутнённых частот: весь диапазон, разумеется, не охватить. Хотя тут возможны исключения.
Пермяков занял вполне достойное место: клоуна у пидарасов, это лучше, чем наоборот. Собственно, он сам всегда хотел именно этого. А поспособствовали сему перечисленные выше качества этого литератора и человека: субъективность, беспринципность, бесчувственность, низкий уровень образования, ёрничающий стиль с фигой в кармане, дисконтактность, неумение коммуницировать с людьми.

Мы почти уверены в светлом будущем Пермякова-критика. Помешать ему может лишь истероидность и паникёрство: всем известно, как болезненно и неприятно реагирует этот человек на каждую неполученную им премию и награду.

http://textura.club/kritik-desyatiletiya-ch-2/