February 9th, 2021

лягуха

Девятое февраля. Семьдесят первый день зимы

По китайскому календарю сейчас идёт период личунь 立春, "становление весны". Тем не менее, пятидневка, начавшаяся пятого февраля, обзывается "восточный ветер приносит холод". Вот прям идеальное попадание! А с завтрашнего дня начинается пятидневка, именуемая "Звери в берлогах начинают шевелится". Понимаю, что Китай теперь наш друг, но не до такой же степени, чтоб наш календарь перешёл на их календарь!

Кроме того, вчера опять по просмотрам страницы тут был почти рекорд, а социальный капитал снизился на одну единичку!
лягуха

Вот я тормоз!

Оказывается, давно уже вышла моя рецензия на книгу Светы Литвак. (Агынстр, М.: "ВестКонсалтинг")

В "Лёгкой кавалерии" журнала "Вопросы литературы". Там формат - 5 600 знаков, поэтому реца маленькая, но что хотел, сказал:

https://voplit.ru/column-post/o-novoj-knige-svety-litvak/


Многообразная литературно-организаторская активность Евгения Степанова вызывает, разумеется, обсуждения и дискуссии. Тон этих дискуссий разнообразен. Добрых оценок больше, однако бывает всякое. Откровенную малоаргументированную неприязнь можно и нужно игнорировать. Концептуальные возражения требуют либо долгого и серьезного ответа, либо тоже проносятся мимо. Но есть вопросы интересного рода — вроде бы частные, а при этом важные.

Помимо издательской и творческой ипостасей, Е. В. Степанов известен как литературовед. Важность этого стала особенно очевидной недавно — при получении Нобелевки-2020 Луизой Глюк. Выяснилось, что переводы последних лауреатов этой премии, начиная примерно с Транстремера, чаще всего публиковали издания, выпускаемые и/или редактируемые Степановым. Причем публиковали до того, как поэты обрели мировую известность. То есть изучение тенденций, в том числе мировых, Евгений Викторович проводит давно и основательно.

Тут возникает некий зазор: глядя на представляемые в «Футурум АРТе» и других журналах образцы комбинаторной, визуальной, палиндромической и другой экспериментальной поэзии, иногда ловишь себя на мысли, что перед нами — авангард по таким-то и таким-то признакам, наследующий таким-то и таким предшественникам. Ничего плохого здесь нет, но разве термин «новаторство» сам по себе не подразумевает появления сверхнового? Не ожидаемого никем и происходящего из ниоткуда?

Словно в унисон подобным размышлениям вышла книга Светы Литвак «Агынстр». Сергей Бирюков пишет в предисловии: «…когда читаешь и рассматриваешь книгу Светы Литвак подряд, то невольно оторопь берет. Потому что тут десятки разных стилей, как будто Света — это такое большое зеркало, и вокруг еще множество зеркал, и каждое проецирует свое стихостроение». Предисловие озаглавлено соответственно: «Личная антология Светы Литвак».

Был соблазн на этом рецензию и завершить. Тем более значительную часть текстов процитировать не получится — как в старом анекдоте: «тут показывать надо». В книге много визуальной поэзии, заставляющий вспомнить палиндромические автолитографии Роберта Раушенберга и Андрея Вознесенского. Кстати, с палиндромами Литвак чаще ведет игру, нежели пишет именно перевертыши:

* * *

накат станка закат стакана
канат казаха танк Хасана —


ищет долженствующую тут быть зеркальную анаграмму, а ее нет. Вот геометрические стихи в книге действительно геометричны. Но их тоже не процитируешь.

Такой многожанровый сборник легче всего метафорически определить как «очередной гвоздь в гробик постмодерна» или найти иную немудрящую красивость. В книге есть прямое и явное завершение концептуальной линии, предусматривающее выход в постгуманизм:

* * *

убаюкай меня, компьютер
спой мне песенку, добрый принтер
пожелай мне удачи, сканер
поцелуй меня на ночь, ксерокс

Есть стихи, отнимающие хлеб у нейросети. Причем у ностальгической нейросети, еще понятной человеку:

Жила была коза. У нее было семеро козлят.
Первый — ушастый, второй — философ,
третий — хороший, четвертый — четвертый,
пятый — шелудивый, шестой — щербатый,
седьмой — ъ.


Тут канувший постмодерн делается жалко. Много столетий назад умер рыцарский роман. Зачем было глумливо добивать его «Дон-Кихотом»? Много десятилетий назад скончалась эпоха романтизма. Для чего Лотреамон спел ей издевательскую эпитафию «Песен Мальдорора»? А вот поди ж — по этим надгробным речам периоды и запомнили.

Постмодерн хитрее, слизистые его сердечки многокамерны и многочисленны. Лопаться они будут долго. Так это даже интересней. Впрочем, дело не в минувшей парадигме. Есть в «Агынстре» такой прозрачный текст:

ФИНАЛ ХОЛОДОВ

траурный ужин — финал холодов
цапнет чудовище шустрых щеглов
это — Юпитер, я — астронавт
будет в галактике дезодорант
ежели ежика жабой зовут
их километры ленивей минут
неопалимое огнеупорно
парус рисуется спорта


Правда ж все очевидно? Автор сидит, смотрит в окошко, откуда в ответ ему глядит яркий по осени Юпитер. Поэт грустит о завершающихся осенних холодах, которые мы только и считаем холодами, ибо затем начнется зима, когда морозно уже всерьез. Оттого ежика с жабою жалко, но, вопреки ледяным закатам, над миром через полгода поднимутся облачные паруса лодочек. Это, конечно, лишь одна из явных интерпретаций.

Так — в мерцающих декорациях погоды и природно-настроенческих ассоциациях, с неочевидными аллитерациями, с коммуникацией на сверхвербальном уровне — пишет Наташа Малыш, автор пока нечасто публикуемый и, кстати, тоже интересно работающий с визуальной поэзией. Но это небольшое и частное пересечение поэтических речей: подобным образом располагаются Олимпийские кольца в многомерном пространстве. Если без метафор — с наследием (и последствиями) постмодернизма работают многие.

Только получается очень не у всех. Ибо «талант — единственная новость». Сказано давно, но ведь правда. А область приложения дара — дело третье. Кстати, деятельность Светы Литвак в поэтиках, странно именуемых «конвенциальными», не менее разнообразна. Но об этом не сейчас.

Вернемся к деятельности Евгения Степанова. Рецензируемая книга — его безусловная удача тоже. А вот дальше, по выходе экспериментальной антологии, пусть и представленной текстами одного автора, могут возникнуть разные варианты. Есть ведь другая ходячая фраза, чаще всего приписываемая Гору Видалу: «В мире меняется все, кроме авангарда». Может быть. Но мир авангарда — это как одна из многих вселенных: снаружи неподвижная и целостная, при взгляде изнутри — дивная. Достойная отражения и представления.

А книгу, как вы поняли, очень рекомендую. Ее можно долго читать и разглядывать, как иллюстрированную «Энциклопедию Вселенной» в детстве.