September 14th, 2012

лягуха

А у нас в КВАртире газ

В смысле, Интернет починили. Два месяца не было. Буду радоваться, пока либерал-фашисты не пришли к власти и в рамках закона о люстрации, абсолютно легитимно и с соблюдением всех процедур, одобренных международным сообществом, не запретили использовать Сеть лоялистам.
лягуха

В связи с

Драгомощенко очень жалко, но, честно говоря, в длинный список обожаемых мною авторов Аркадий Трофимович не входил. Вот сказал так и задумался: а кто тогда входил?

Решил составить десятку тех любимых поэтов, кто умерли уже при моей жизни (за последние 40 лет, то есть). Одно исключение есть, но там разница всего в год. Правда, десятка получилась несколько расширенной. Порядок не алфавитный и не произвольный.

1. Алексей Решетов
2. Денис Новиков
3. Нина Искренко
4. Лев Лосев
5. Вениамин Блаженный
6. Борис Рыжий
7. Игорь Холин
8. Геннадий Айги
9. Николай Рубцов
10. Иосиф Бродский
11. Николай Тряпкин
12. Дмитрий Долматов
13. Сергей Королёв
14. Давид Самойлов

ЗЫ: Драгомощенко, конечно же, очень крупный поэт, но, к примеру, Реал (Мадрид) тоже суперкоманда. И что теперь?
лягуха

С завтра отпуск

Ну, и фигле?

В нормальный год я б уже стоял сейчас на трассе, едучи, скажем, в Вологду. А теперь - Федька болеет, работу меняю, а ещё и... Впрочем и п.1 вполне достаточно.

Не, так, по мелочи сгоняю - в Киров, например. Может, ещё куда, но с точки зрения автостопа, год пропал.

А на новой работе ещё и отпуск 28 дней вместо 42 тут:(((.

Это, кстати, те самые 5% вероятности, что останусь.
лягуха

Прочитал - как в зеркало глянул

Оригинал взят у mariannah в post
N. был человеком застенчивым. Не выговаривал половину звуков, да и другую половину довольно невнятно. Боялся прямых взглядов, имел к ним чисто физическое отвращение. Полагал, что окружающие смотрят на него с пренебрежением, даже и с презрением. Чувство собственной ущербности побуждало N к беспробудному хамству. Но хамить в открытую N боялся, догадываясь, что его за это могут тоже как-нибудь обидеть, даже и побить. Постоянно сдерживался и мучался от этого, поскольку ярость, не находя себе выхода, обращалась на него самого, принимая облик внешнего раздражителя. Это лишь подтверждало подозрение N о том, что все его ненавидят. В результате он срывался и всё-таки хамил. И, как ни странно, его после этого действительно недолюбливали. Но бить не били. Это немного огорчало N, если бы всё-таки побили, он, пожалуй, почувствовал бы от этого некоторое удовлетворение. А так выходило, как будто им брезговали.