November 28th, 2011

лягуха

На этом месте долженствовал быть гневный пост,

о том, какой нехороший человек подрядился ремонтировать ванную комнату КВАртиры и как этот человек плохо поступил, смывшись.

Однако, тема нерадивых работников в мировой художественной культуре - от папирусов Древнего египетского царства до Нашей Раши - раскрыта полностью, и множить сущности не след.

Поэтому вдруг у кого есть хороший и знакомый специалист по ремонту ванных, так я благодарен буду за контакт и премного обяжете.
лягуха

Живожурнальный вариант (сокращённый, с лёгким переходом на личности)

Отзыв http://roskultura.ru/reviews/item13120 Леонида Костюкова на «Марш людоедов» Данилы Давыдова состоит из двух частей, связанных между собой весьма условно. В первой, значительно большей по объёму, рецензент анализирует авторскую манеру, указывает на «присутствующие культурные смыслы», и затем очерчивает круг возможных читателей. За исключением немногих фасцинативных моментов (сопоставление известного литератора и филолога с гипотетической Марией Прокофьевной, неакцентированные явно замечания вроде «когда не о чем писать» и пр.) этот фрагмент выдержан в достаточно нейтральном тоне.

Приближаясь к финалу заметки, однако, Леонид Владимирович отказывает автору «Марша» в поэтической состоятельности, давая (опять-таки неявную) отсылку к бритве Мандельштама: «Кроме всего прочего есть ещё и просто ерунда». Почти буквально так: «Эти стихотворения ничего не дали ни моему уму, ни сердцу. Для лирики это слишком скрытно, для эпоса — недостаточно интереса к миру и людям. Здесь нет никакого чуда; поэзия сведена к искусству возможного – и в итоге исчезает».

Возможно ли аргументировано оспорить подобное утверждение? Наверное, да. Хотя сделать это будет нелегко. Уверен: при написании рецензии Леонид Костюков прочитал «Марш людоедов» полностью и, скорее всего, неоднократно. Я ограничился получасовым знакомством с книгою в Билингве, попутно отвлекаясь на иные дела. Отметил несколько знакомых и весьма приятных текстов, несколько текстов незнакомых и, кажется, неинтересных, ещё несколько — возможно, требующих более близкого знакомства. Засим сборник отложил, решив вернуться к нему в более тихом интерьере. Повод вернуться, кажется, появился: вот в виде этой самой рецензии, однако, покупать и читать «Марш» я не стал. Может, приобрету позже. Или нет. Дело не в этом.

Более того: неоднократно убедившись в порядочности и литературном вкусе Леонида Костюкова, я готов априори согласиться с его утверждениями относительно рецензируемой книги. Пускай «для лирики это слишком скрытно, для эпоса — недостаточно интереса к миру и людям». Это ровно ничего не изменит. И вовсе не по причине необходимости «судить художника по законам, созданным им самим».

«Марш людоедов» это не лирика и не эпос. Это вообще факт более культуры, нежели поэзии. И потенциально — факт весьма существенный. Данила Давыдов многократно говорил об отсутствии в России университетской культуры, в частности — университетской поэзии. Не в формате ее ежегодного фестиваля, проводимого РГГУ, а в том виде, в коем эта культура и поэзия существует в Америке.

Так вот: книга Давыдова — очень существенный элемент такой университетской культуры. Далеко не кирпичик (кирпичик это вот, к примеру, несколько скандальная подборка «компьютерных» стихов Татьяны Мосеевой http://www.litkarta.ru/projects/vozdukh/issues/2011-1/moseeva/), а, наверное, один из блоков фундамента. Отсюда верно отмеченные Леонидом Костюковым моменты: «Студент-филолог открывает «Марш людоедов» с трепетом, как сундук сокровищ»; «Молодой поэт из поколения «Дебюта» горячо приветствует книгу»; «книга прекрасно поляризует читателей; скажи, понравилась ли тебе она, – и мы скажем тебе, кто ты». Т.е. вновь поэзия «для производителей, а не для потребителей», хотя и в совершенно ином, нежели хлебниковский, ключе.

Сделавшееся общим местом сравнение русской поэзии с деревом нуждается в уточнении. Поэзия, возможно, и дерево, но не сосна, не лиственница, и даже не дуб. Это скорее лес Пандо. Есть такое явление в штате Юта, кажется. Из единого корня столетиями произрастают абсолютно разные с виду стволы, кажется, совершенно независимые друг от друга. А на деле они не просто родственники, а по сути клоны. Так вот: ствол университетской поэзии в русской литературе не вырос. Да, когда этот ствол делается главным, а то и единственным это, безусловно, плохо. Но прихлопывать-то на корню его зачем? Просто иным путём, скажем, Целан, в русскую поэзию не придёт. Вопреки стараниям отдельных замечательных переводчиков и энтузиастов.

Другое дело: насколько возможна университетская культура в её западном понимании при нашей тотальной зависимости ВУЗов от государства? Ну, так это не к Давыдову ж вопрос. (В связи с этим финальная ремарка: меня очень смешит тотальная оппозиционность университетских преподавателей. Недоволен? А зачем тогда работаешь в государственной структуре? Я вот не работаю. Но это уже совсем-совсем, конечно, другая история).