March 22nd, 2010

лягуха

День Поэзии в музее Маяковского

Представляете: начали практически без опоздания. Вышел Виталий Пуханов и сказал: "Пермяков, ты принёс знамя?"
Знамя я принес, но зачем - пока не понял.
"Тогда иди и читай"
Читал испугавшись, смешавшись. Тем более некий джентльмен и некая дама, ушедшие, кстати, на третьем и четвёртом выступавшем, попросили невыражаццо.
Да, респект: припозднившиеся (ака пришедшие по обычному московскому расписанию) входили и рассаживались изумительно тихо.

На фотографии я не злой, просто моргнул

Collapse )

Далее вышел Сергей Власов и был прекрасен

Collapse )

А вот затем произошёл форменный рояль в кустах. Виталию Пуханову в музее Маяковского вручали орден Маяковского же. Кавалер награды истребовал знамя и орден прицепил к нему собственно, передав затем мне на ответственное хранение. Кстати, крепится орден изумительно правильно. Теперь у Чёрного Знамени два режима - парадный (с орденом) и боевой/походный (с дырками).


Collapse )

И Виталий стал читать. Заметим: стихи, причитающиеся к расслабленно-праздничной обстановке и принимаемые благодарными зрителями на ура, он читал в этом сете, а вещи более лиричные и требующие некоего напряжения - в самом конце, когда, якобы, все устали. Нет, оказывается, не устали. Слушали все, возвращались из холла, где мирно попивали всякие вкусности. Респект. Так работать с публикой, в сущности, с публикой не работая, кто-то ещё умеет?

Collapse )

Следующим читал Игорь Караулов и те экземпляры, кто оказался в этом зале случайно, поняли, что они тут случайно. Зато остальные - многие и правильные, пришедшие специально, радовались и радоваться продолжали.

Collapse )

Далее настало время необычайно кавайных девушек, с разными и дивными стихами.

Цыганская королева Галя Рымбу

Collapse )

Елена Горшкова, читавшая в цветок, как в микрофон, и цветок, заметим, добросовестно транслировал звук

Collapse )

Лиричнейшая и строгая Алёна Миронова. Ну, кто поверит, что именно в этот момент она произносит финальное слово своего знаменитого почти уже стихотворения. И слово это было "гондон".

Collapse )

Видимо, я как-то не так смотрел на барышень, фотографируя их. Поэтому мой фотоаппарат был конфискован вот этой девушкой. Она же - Почётная Барби Товарищества Сибирский Тракт, Нина Увицкая

Collapse )

Таким образом, вне кадров остались, например, распрекраснейшая Наташа Полякова, Антон Васецкий и Геннадий Чернецкий, читавший просто офигенные стихи.
Девушка Нина отправилась фотографировать тех, кто был интересен лично ей. Евгения Лесина, например. Он поначалу выглядел необыкновенно юным и задумчивым.


Collapse )
А потом встретил Сашу Переверзина и всё стало идти по плану.


Collapse )

Впрочем, хорошо начатое дело прервал, точнее, временно приостановил Виталий, пригласивший Александра на сцену. Саша выбежал весьма быстро и без подготовки выдал прекрасное стихотворение про чайник. Видимо, текст пребывал у поэта в оперативной памяти. Далее, произнеся загадочную фразу: "У меня всё записано", автор открыл книгу и начал вновь:
"Курили, мялись у сараев,
решали, как доставим груз.
Я, Марк и Гена Николаев,
наш однокашник и не трус"

Почтенная публика, уже знавшая, что чайник они вернули, несколько смутилась. Саша, смущение это почуяв, закрыл книгу, открыл вновь и задумчиво произнёс: "Курили, мялись...". Как всегда всё спас Пуханов. Подбежал, открыл книгу на стихотворении про "Отец, которого я помню..." и стал суфлировать.

А Лесин ему затем чего-то высказывал, многорезонно.

Collapse )
Нина продолжала отрабатывать свой хлеб папарацци. Иногда получалось.


Collapse )
А в конце пришёл лесник и всех выгнал из лесу. В роли лесника предстала девушка, сдававшая кому-то ключи от зала. Но в целом вечер был очень клёвый. Жаль, Виталия мало послушали.

В общем, День поэзии получился хороший, годный, правильный.
Вот.
лягуха

лирика

Снова подует ветер и возвратится ветер,
девки пойдут на блядки и возвратятся с блядок.
Честное слово: скучно на этом свете.
А может, и вовсе не скучно, может, такой порядок.

Может весь мир большое и очень доброе дело,
а жизнь — вообще подарок (кстати: на День Рождения).
Вот отдыхает возле подъезда тело
с жёлтенькими следами прижизненных повреждений.

Тело, пока летело, ласково озирало
поднятые к балкону полупустые лица.
Тело ещё полетело, и об асфальт перестало:
двух этажей не хватило, чтоб обратиться в птицу.