Бубликация
Дорогая Prosodia опубликовала мою подборку прямо совсем-совсем нового. Только фотокарточка не совсем новая, а почти шесть лет как.
И предисловие маленькое, но милое: "Главное, что сразу обращает на себя внимание в поэзии Андрея Пермякова, – широкая галерея персонажей и ситуаций, в которых они застигнуты. К слову, иногда названия стихотворений оказываются единственным местом, в котором эти ситуации называются прямо – например, «Сносят цех», «Тост пропустили». Очевидны искренний интерес автора к типажам, их речи, мелким деталям их ситуаций, умение увидеть поэтическое, драматическое, остроумное, трогательное в фигурах самого разного и даже не самого очевидного масштаба. Пермяков – поэт, выражаясь несколько высокопарно, великодушный: его хватает не просто на то, чтобы разглядеть самых разных «малых сих», он еще и в состоянии разделить с ними их своеобразное упоение жизнью. Однако эта погруженность в стихию жизни не исключает литературного мастерства, осознанной работы с различными литературными традициями: к примеру, рифмовка «Незнакомки» в «Одинокой» или включение элементов философского трактата и магического камлания в один поэтический текст. Это редкое сочетание интереса к жизни и литературе, своеобразный баланс между ними делают увлекательной работу почти с любой фактурой".
Немножко текстов для знакомства. Первый, кстати, не про смерть, как мне уже два умных человека сказали. Смерть - явление одноразовое, а судьба всегда с тобой:(. А так всё обычно - ностальгия, хохмы про Космическую пехоту, немножк ...:
ОДИНОКАЯ
В привокзальных весёлых шалманчиках,
Где за зеркалом хлоргексидин,
А за стенкою девочки-мальчики,
Я всегда ночевал один.
Не всегда, если честно, но часто.
Ну, ещё уточним: иногда.
Там сравнительно безопасно,
Там бывает одна беда:
Там она иногда выходит
Из наружной несущей стены.
Аккуратно лёгкая бродит,
Пеленает в глухие сны.
Обещает, что обещает:
Ничего, прямо скажем, хорошего
Улыбается, не прощает,
Обнажает зубное крошево.
А потом точно выдох гневный;
Всё. Спокойно иду тратить суточные.
Ибо дома она ежедневно.
Еженощно. Ежеполуночно.
ГЛАВНЫЙ
– «Кесарю они, стало быть, говорили кесарево.
Объекта чертили, крутили и, говорят, валидировали.
Но хер бы они чо-т построили без нормального слесаря,
и тем более – хер бы отремонтировали.
Вот щас поломалось – кого отправляют? Меня отправляют.
А сами имеют весьма бледный вид и унылые лица.
Хотя ибанёт – всё равно же никто не узнает
во всей агромадной вселенной, поскольку она прекратится.
Кто самый главный? Я самый главный, как на войне артиллерия...»
Тутушки, ясное дело, срывается контргайка.
Антиматерия, антиматерия, антиматерия.
Тумбалалайка.
ЭКЛОГА ВЕЧЕРНЯЯ
На закате свет – не свет,
И не блик.
Но, скорее, милый бред,
Тихий-тихий крик.
Дышит в розовой воде
Красный муравей.
Утка плавает в нигде,
Как еврей.
Доедает паучат
Розовый паук.
Звук луча, как свет луча
Только звук.
ПО КРУГУ
Четыре копейки один киловатт,
Четыре копейки – билет.
Устойчивый серенький видеоряд,
Устойчивый серый берет.
Нетрезвое время нетрезво стояло,
Как прапор в гражданском пальто.
Простыло, устало, совсем перестало,
Затем оказалось не то.
Простыла, устала, шагает по каше,
А тут ещё этот каблук.
Его бы в ремонт и самой бы туда же,
Самой бы туда же…
А вдруг?
Не сорок, а двадцать и двадцать. И десять.
Ну, то есть, совсем пятьдесят.
Года не серёжки: не тянут, не весят,
Но как-то вот так-то висят.
Зато подбородок почти что хороший,
Зато замечательный внук.
Зато у Наташки – ни кожи, ни рожи,
Но всё же.
Но всё же: а вдруг?
А вдруг не бывает, а завтра суббота,
А муж – как седой таракан.
А воздух устойчиво пахнет компотом.
Двенадцать копеек стакан.
Прямая ссылка: https://prosodia.ru/catalog/stikhi/andrey-permyakov-nemnozhko-grekh-no-silno-bolshe-smekh/?fbclid=IwAR1F3kR35-TkgDaG7nYHabQ2L7LKquVBkIsyOSOQ0H-21e-8tjtRlZ6VD_Y
И предисловие маленькое, но милое: "Главное, что сразу обращает на себя внимание в поэзии Андрея Пермякова, – широкая галерея персонажей и ситуаций, в которых они застигнуты. К слову, иногда названия стихотворений оказываются единственным местом, в котором эти ситуации называются прямо – например, «Сносят цех», «Тост пропустили». Очевидны искренний интерес автора к типажам, их речи, мелким деталям их ситуаций, умение увидеть поэтическое, драматическое, остроумное, трогательное в фигурах самого разного и даже не самого очевидного масштаба. Пермяков – поэт, выражаясь несколько высокопарно, великодушный: его хватает не просто на то, чтобы разглядеть самых разных «малых сих», он еще и в состоянии разделить с ними их своеобразное упоение жизнью. Однако эта погруженность в стихию жизни не исключает литературного мастерства, осознанной работы с различными литературными традициями: к примеру, рифмовка «Незнакомки» в «Одинокой» или включение элементов философского трактата и магического камлания в один поэтический текст. Это редкое сочетание интереса к жизни и литературе, своеобразный баланс между ними делают увлекательной работу почти с любой фактурой".
Немножко текстов для знакомства. Первый, кстати, не про смерть, как мне уже два умных человека сказали. Смерть - явление одноразовое, а судьба всегда с тобой:(. А так всё обычно - ностальгия, хохмы про Космическую пехоту, немножк ...:
ОДИНОКАЯ
В привокзальных весёлых шалманчиках,
Где за зеркалом хлоргексидин,
А за стенкою девочки-мальчики,
Я всегда ночевал один.
Не всегда, если честно, но часто.
Ну, ещё уточним: иногда.
Там сравнительно безопасно,
Там бывает одна беда:
Там она иногда выходит
Из наружной несущей стены.
Аккуратно лёгкая бродит,
Пеленает в глухие сны.
Обещает, что обещает:
Ничего, прямо скажем, хорошего
Улыбается, не прощает,
Обнажает зубное крошево.
А потом точно выдох гневный;
Всё. Спокойно иду тратить суточные.
Ибо дома она ежедневно.
Еженощно. Ежеполуночно.
ГЛАВНЫЙ
– «Кесарю они, стало быть, говорили кесарево.
Объекта чертили, крутили и, говорят, валидировали.
Но хер бы они чо-т построили без нормального слесаря,
и тем более – хер бы отремонтировали.
Вот щас поломалось – кого отправляют? Меня отправляют.
А сами имеют весьма бледный вид и унылые лица.
Хотя ибанёт – всё равно же никто не узнает
во всей агромадной вселенной, поскольку она прекратится.
Кто самый главный? Я самый главный, как на войне артиллерия...»
Тутушки, ясное дело, срывается контргайка.
Антиматерия, антиматерия, антиматерия.
Тумбалалайка.
ЭКЛОГА ВЕЧЕРНЯЯ
На закате свет – не свет,
И не блик.
Но, скорее, милый бред,
Тихий-тихий крик.
Дышит в розовой воде
Красный муравей.
Утка плавает в нигде,
Как еврей.
Доедает паучат
Розовый паук.
Звук луча, как свет луча
Только звук.
ПО КРУГУ
Четыре копейки один киловатт,
Четыре копейки – билет.
Устойчивый серенький видеоряд,
Устойчивый серый берет.
Нетрезвое время нетрезво стояло,
Как прапор в гражданском пальто.
Простыло, устало, совсем перестало,
Затем оказалось не то.
Простыла, устала, шагает по каше,
А тут ещё этот каблук.
Его бы в ремонт и самой бы туда же,
Самой бы туда же…
А вдруг?
Не сорок, а двадцать и двадцать. И десять.
Ну, то есть, совсем пятьдесят.
Года не серёжки: не тянут, не весят,
Но как-то вот так-то висят.
Зато подбородок почти что хороший,
Зато замечательный внук.
Зато у Наташки – ни кожи, ни рожи,
Но всё же.
Но всё же: а вдруг?
А вдруг не бывает, а завтра суббота,
А муж – как седой таракан.
А воздух устойчиво пахнет компотом.
Двенадцать копеек стакан.
Прямая ссылка: https://prosodia.ru/catalog/stikhi/andrey-permyakov-nemnozhko-grekh-no-silno-bolshe-smekh/?fbclid=IwAR1F3kR35-TkgDaG7nYHabQ2L7LKquVBkIsyOSOQ0H-21e-8tjtRlZ6VD_Y