Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Category:

Про Гуголева

Очень литературная неделя получается отчего-то:)

Написал в "Лёгкую кавалерию" про стихотворение Юлий Гуголев. Оно мне очень понравилось, но со второго раза. Не потому, что оно выиграло премию "Поэзия", но эта премия была поводом перечесть. И при перечтении дошло. То есть, дошло, в чём принципиальное отличие этого текста от "Папа учил меня разным вещам...". Подробности - письмом, по ссылке, и тут ещё текст воспроизведу. Но по ссылке - с важными внутренними ссылками!

https://voplit.ru/column-post/o-dvuh-stihotvoreniyah-yuliya-gugoleva-i-epohe-nepriyatiya-ploti-i-otritsaniya-zhizni/

Андрей Пермяков
О двух стихотворениях Юлия Гуголева и эпохе неприятия плоти и отрицания жизни



Впервые прочитав стихотворение Юлия Гуголева «Не дверцу шкафчика, а в целом Сандуны…«, я почти расстроился. Оно показалось вторичным. Нет-нет, с цитатностью и центонностью там все хорошо и верно. Текст с первого взгляда смотрелся самопародийным, повторяющим одну из визитных карточек автора: «Папа учил меня разным вещам…«. Более того, уступающим исходному стихотворению, где замечательная драматургия дополняла изобилие деталей и вещей. Кирилл Корчагин написал когда-то в рецензии: «Читателю, которому близки, условно говоря, московские декорации шестидесятых-семидесятых, легко ассоциировать себя с их лирическим субъектом. В то же время здесь Гуголев дает волю своему безудержному бытописательству, как, например, в стихотворении «Папа учил меня разным вещам…», где все эти «вещи» исчерпывающе перечисляются в характерной для поэта «реестровой» манере. Эти стихи почти не содержат характерной мрачной иронии, не подчеркивают неприглядные стороны действительности — детство предстает у Гуголева неким идиллическим пространством, своеобразным парадизом1».

Хотя сам Гуголев за стихотворение едва ли не оправдывался: «Многие считают, что папа только меня мучил, уча, но это вовсе не так. Я надеюсь, из стихотворения того это следует. Но, в общем, я не все в нем перечислил. В частности, папа мне подсовывал разные книжечки. «Родные поэты», в которых как сейчас помню, «Кубок», «Перчатка» Жуковского«…

Тут момент, кажется, поколенческий. Действительно, в отечественной поэзии XXI века описание неудавшегося детства принято изображать через бытовые ужасы, насилие, изоляцию, школьные проблемы. В мягчайшем случае — через повествование о бедности и чрезмерной занятости родителей. Меж тем на излете коммунистической эпохи существовал момент странного единения: Леонид Ильич Брежнев, в прошлом, во всяком случае, не глупее других в своем окружении и явно красивее многих, шамкая, вещал с трибуны о необходимости воспитания «всесторонне развитого человека». Интеллигенция, нисколько ему не веря и вообще утратив ориентиры, пыталась тем не менее «жить в детей»: музыкальная школа, кружок, две спортивные секции, музеи по выходным… Граждане более ушлые, почуявшие, куда все движется, пытались обеспечить деток материально. Наконец, маргиналы учили отпрысков оказывать моральное и физическое воздействие на мир. То есть качать права и бить первыми.

Мир переменчив, и все три стратегии провалились: эрудитам нет места в галактике целеустремленных профессионалов, быки слабоваты супротив пистолетов, а «Жигули» и видеомагнитофоны в качестве залога богатой жизни оказались так себе. Финальные строки стихотворения про отца говорят ведь не только о результате падения с велосипеда:

Как же над нами смеется весь сквер.
Как же над нами смеется Москва,
все Подмосковье смеется.
Есть слой глубже: спасибо, папа, что ты меня породил, но дальше я как-нибудь сам. Самый телесный фрагмент «Папы», где ребенок заревел от вида фотографий Аполлонов с Гераклами и очень обрадовался, увидев фрагмент женских турецких бань, — это ж прототип будущего отстаивания прав на вино и девочек взамен учебы с физкультурой. Прав на ошибку и самость, словом. Более того, физически неприятные подробности вроде оскала и прущих из ноздрей волос — они тоже не о родном отце, они о довлеющем и направляющем мире. Это очередной слой текста.

А в «Сандунах» никакой драмы нет: пришли мужики в баню, помылись, теперь довольны:

они сидят на влажных простынях,
раскинувшись, как баре на санях,
рвут плавничок, сдувают пену ловко
среди багровых и счастливых рож.
— Эй, Юликатый, ты чего не пьешь?!
И дед Аркадий, тяпнув "Жигулевского",
знай себе крякает. И миром правит ложь.

Старики, инвалиды — никто не переживает за несовершенство. И вот это довольство, самый строй текста, фонетика оказываются даже не заявкой на возврат билета, выданного ребенку в мир, а отказом миру в праве на существование. Беда не в том, что придется стареть и помирать, а что жизнь в сущности своей какая-то некрасивая вся.

Тут уже подход не поколенческий и не гендерный. Совсем недавно Анна Голубкова опубликовала в своем ФБ-аккаунте заметку:

Девочка лет 7-8 в раздевалке спортивного центра:
— ...потом придется замуж выходить, детей рожать... А вообще непонятно, меня-то зачем родили...Обращалась она как бы в пустоту, но на самом деле, очевидно, к мрачным переодевающимся тетенькам хорошо за..., которые тоже находились в этой раздевалке.
Неприятие плоти и самой жизни — явление новое. Верней, новое для нас, живущих. Мы немножко застали годы дурной бесконечной радости. Ту эпоху принято называть «временами до СПИДа», но дело, конечно, не в маленьких вирусах, на них просто удобно сваливать проблемы. Вирусов же не видно, оправдаться они не могут и юридических прав не имеют.

А так — история дает многочисленные образцы периодов неприязни к плоти. От брахманов до сколько фантазии хватит. Как показывает та же история, за периодами негативизма к чувственно воспринимаемому приходят времена раблезианские. В этот раз тоже придут, но жаль только — жить в эту пору прекрасную…

И другой момент: по осознании единства живого, фобии в отношении человека разумного распространились на феномен жизни как таковой. Об этом, например, моднейшая книга Бена Вударда «Динамика слизи». Автор — видный очень представитель «спекулятивного реализма». Тут надобно перейти к теме, относится ли этот реализм к метамодерну как интеллектуальной силе, стремящейся ныне к доминированию…

Стоп!

Все понятно, все интересно, все здорово, все со всем связано. Одно неясно: стихотворение Юлия Гуголева про Сандуны — само по себе хорошее (что я теперь признаю безусловно) или хорошее как вторая часть диптиха к «Папе»? Сейчас уж не понять, а вопрос действительно важный!

К. Корчагин. Эсхатология шашлычной колбаски // Новый мир. 2011. №1.[↩]
Tags: бублики, филология
Subscribe

  • Про очень умных

    Очень крутое интервью с мегаумным человеком об избыточности и неграмотности употребления термина "КВАнтовое". При этом "КВАнтовость" (и,…

  • История, однако

    Год назад выложил в ФБ запись, которую остаётся только воспроизвести. Ибо: "В 1363-м году в улус Джучи из Крыма пришла чума. На дорогах стали делать…

  • Простыл

    Второй раз за холодный сезон простыл. Такого не бывало, думаю, лет тридцать. Надо стареть и себя беречь. А так - потеплело, чибисы довольно чивкают.…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment