Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Category:

Восьмое января. Тридцать девятый день зимы

Режиссёр Арсений Гончуков сказал в ФБ, что его не ценят, его фестиваль якобы забыли и огласил это на всю страну. Меж тем, Гончукова никто не забыл, он в силе и славе и сила со славой только нарастают. А вот он, оказывается, как раз забыл, что я приезжал на его гениальный фестиваль.

А я не только не забыл, но и расскажу, хоть прошло двенадцать лет.
Как режиссёра кинофильмов Гончукова все знают, а как организатора фестивалей недооценивают и подзабыли.

Да.

Вот за эту его ипостась я теперь и скажу, поскольку было круто.
Двенадцать лет назад он устроил такой фестиваль, что равных нет и долго-долго не будет.
За год до события я начал сочинять стихи, потому что у меня появился Живой Журнал. Я понял, что лучшие собеседники – поэты. Они как только скажут, дак Цицерон с языка слетел и завидовать.

Увидел в ЖЖ, что в Нижнем Новгороде назревает фестиваль, отпросился у Любы, отпросился с работы, поехал.

Уровень организации фестиваля был такой, что Света Литвак говорит: «Так. Мне нужен мотоцикл! Где мой мотоцикл?» (она с города Коврова, у них там культ мотоциклов). Через две минуты на втором этаже довольно исторического здания в центре Нижнего Новгорода появляется огромный мотоцикл, потому что так сказал Гончуков.

Там, на фестивале, были практически все: Лесин (исполнял про нации и ориентации, фу), Емелин, О.В. Ермолаева, Сваровский, Тонконогов, Коровин, Шабуцкий, Антон Васецкий
, Кенжеев, Русс, Александр Курбатов, группа «Культурная инициатива», про остальных боюсь соврать, чтоб обид не было, но пусть сам Гончуков дополнит, кого я забыл упомянуть. Это ещё не говоря о прозвучавшей в тот момент или ранее Нижегородской новой поэзии (кому неприятно быть рядом, пишите в комменты – сразу удалю): Безденежных, Фейгельман, Евгения Риц, Зернов, Грехова, Суслова, Липатов, Лукьянова, Циферблат, Ташова, Гелюта, птенцы гнезда Прощина, сам Прощин в силе и славе — словом, все, кого теперь из нижегородцев любят и публикуют, были там. Софьи Оршатник не было, потому что она в тот год ходила не на фестиваль, а во второй класс.

Прилепин заходил, огурцы с колбасой приносил. Мы те огурцы радостно употребляли.

Чтения-фигения, конкурсы-события, обнимашки-целовашки, масса зрителей.

Наступает пора расходиться. Арсений Гончуков реально подгоняет автобус, пересчитывая всех по головам, сажает приглашённых в автобус, увозит автобус.

На трибунах становится тише.

В это время из-за здания ресторана «Безухов» выходят Емелин и Кенжеев, застёгивая. Я уж не знаю, меряться ли они ходили, в туалет ли ресторана ходить не хотели, но вот. Выходят как братики-котики, обнямшись назло разным политическим ориентациям или тупо угорая. Взаимно хвалят поэтические стилистики друг дружки.

На самом-то деле чекушку, конечно, за углом давнули, как то и было принято в их позапрошлой стране.

В ту же буКВАльно секунду человек-оператор, нанятый, видать, Гончуковым, заезжает стойкой, на которую ставят видеокамеру, по шапке мимо проходящему гопнику. Вот не то, чтоб совсем гопнику, а мастеру, или сменному мастеру, или начальнику смены, или начальнику участка (наших не разберёшь) идущему с тремя друзьями. Не то, чтоб совсем специально заезжает, но эффективно.

Мастер говорит:
- Ты чо, а?
Видеооператор, интеллектуальная элита нации, имеет возражение:
- Да пошёл ты нахуй!

Правота однозначно за рабочим, потому что его сначала по шапке стукнули, а потом нахуй послали. Я молчу, я не местный, я сам того же класса, но понимаю: ихних четверо, а со мной только Саша (сейчас ооочень известный культуролог, захочет – сам себя представит), Артём Ф-н, который как друг и поэт – ангел, но боевая единица из него так себе, и вот этот самый оператор, который и был источником конфликта. Сильно пьяный, не стоящий на ногах.

Тут из-за угла выходят Кенжеев с Емелиным, напомню, подружившиеся.
Понимают, что назрел конфликт, говорят в силу жизненного опыта:

- Ребята, чего в жизни не бывает? Давайте, идите по улице Рождественской вверх, а мы пойдём по улице Рождественской вниз.

Возражений не было, конфликт почти исчерпан, но тут Арсений Гончуков присылает Мерседес. Я уж не знаю – шестисотый или нет, но чёрный Мерседес с барышней за рулём. Он (Гончуков) просто пересчитал тех, кто приехал, обнаружил нехватку Кенжеева и Емелина, отправил за ними Мерседес.

Емелина с Кенжеевым забирают в Мерседес, мы против работяг остаёмся в формальном численном равенстве, только один из нас (я) не местный и ночевать негде, второй обещал меня вписать, но упоролся, на ногах так себе стоит, третьий Артём, а четвёртый своим штативом с каждого оборота их (рабочий класс) херачит, да ещё и через шаг нахуй посылает.

Я снимаю варежки, кладу их в рюкзак, протягиваю руку противоположной стороне, говорю:

- Ребята, я у вас тут гость, сам с Перми так-то. Извините, дружок наш перебрал, Ну, ведь правда ж, как нам старшие сказали: «Чего в жизни не бывает»?

- Они такие: «Ну, да. А дружок-то чего»?

А дружок (первый и последний раз в жизни этого обезьяну видел) оборачивается вместе со штангой, то есть, заезжая по лицу одному из рабочей интеллигенции и говорит:

- Идите вы все нахуй!

Тут парней реально задрало, они говорят: «Ты своих друзей забирай, а его мы сейчас пиздохать будем».

Я понимаю, что выбор неогромен. Будут.
Думаю, что Тёма и Культуролог пусть сваливают, а за Оператора я или отвечу словесно, или так-то он по формальным признакам себе наработал, если продолжит.

И здесь из ниоткуда приходят менты.
Вот реально: тут их не было, а вот они есть!
Начинают вести с нашими оппонентами профилактическую беседу, Оператор растворяется со своей аппаратурой, а я, Культуролог и Тёма быстро-быстро уходим в направлении памятника Минину и Пожарскому.

У памятника Культуролога от избытка чувств пробивает на блевантин и он облёвывает своим блевантином памятник. Тёма говорит:

- Ну, это… я, ребята, пойду, пожалуй. Так-то с вами интересно, конечно.
И сваливает, что логично и законно.

Само собой подъезжает такси. Тогда ещё не было ни Яндекс, ничего такого. Но нарисовалось.

- Братья, вас куда везти?

Я спрашиваю у продолжающего извергать на памятник Минину и Пожарскому Культуролога куда нас вести. Он говорит, куда нас везти и нас привозят в идеально чистейшую КВАртиру его мамы, которую он продолжает облёвывать, а мама говорит мне «ай-ай-ай, вы же взрослый человек, вам приятно общаться с молодыми, но зачем уж так-то сына моего напоили? Я вам в той комнате постелила, но на будущее – запомните»!

И даже вот это — ещё не финал.

Оператор, кто и был источником конфликта, чуть придя в себя и поняв, насколько роскошную хуергу он закрутил вокруг своих поступков, заместо чтоб лечь спать, дак позвонил Гончукову:
- Сеня, тут задержали двух наших и этого, из Перми который.

И пропал со всех радаров надолго.

Арсений в это время только по-малёхому разгоняются с гостями города.
Сеня оглашает на публику:

- О! Фест, считай, удался. Пермякова, говорят, забрали и друзей его!
Плохого слова не скажу, а вступились Шабуцкий (точно) и Васецкий (по слухам). Обосновали, что я на том фестивале ни капельки не употреблял, даже пива, а если забрали – то сами милиционеры — мудаки.

С тех пор я бывал в Нижнем Новгороде 21 раз, но подобного угара уже не получалось.
Постарел, видать, и утомился:(
Tags: деладавноминувшихдней, калабалык, филология
Subscribe

  • в журнале "Новый мир"

    Вот она така-ая! Большая-пребольша-ая! Подборка в Новом мире. На самом деле - не очень большая. Семнадцать стихотворений, но они короткие. Зато в…

  • Вышла книжка

    Вышла коллективная книжка критики, ранее опубликованной в рубрике "Лёгкая кавалерия". Теперь могу говорить, что публиковался в "Эксмо". Большое…

  • Про Гуголева

    Очень литературная неделя получается отчего-то:) Написал в "Лёгкую кавалерию" про стихотворение Юлий Гуголев. Оно мне очень понравилось, но со…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment