Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Categories:

Восьмое июля. Тридцать восьмой день лета

Сегодня ничего не произошло. Хотя по работе было много всего, это перед отпуском обычное.

И дома тоже сборы. Поэтому даже не буду пока рассказывать продолжение о нашей давешней поездке на Байкал, а выложу фоты Даши той поездки. И завершение флешмоба со стихами из ФБ

Вот тут вот если Даше не смотреть в очи, можно подумать разное. А если смотреть - мы на качельках качаемся



И стишок:

ПОПЕРЁШНЫЕ МЫ

Лето едва народится,
А совсем никуда не годится.
Поднадоели метели —
Солнышка захотели.

Только жара настала –
Надо, чтоб перестала.

Потому что самим умереть страшновато,
Но хочется.
То-то и лето у нас не живёт,
А будто бы корчится:
Вечная разница между «страшно»
и «страшно хочется».
Вечная разница между «выпил» и «одиночество».

Вечно крапивка жалится,
Вечность тихонько скалится.


А тут можно подумать, будто Бахыт Кенжеев Даше нечто такое говорит, что она кокетничает. Но тоже нет, тоже всё мирно и приколы:



РЖЕВ-ТОРЖОК
Патриарх Иов родился около 1525 года
в Старице в семье посадских людей.
(Подпись в музее)


Снежноягодник подле железной дороги растёт,
и пузыреплодник ещё.
Поезд медленно, как ежегодник течёт —
вагончики наперечёт.

Облако медленно подле железной дороги течёт,
как неприметное слово.
Маленький ветер полынное облако бьёт,
маленький ветер круглое облако пьёт,
а облако снова.

Холодно, правильно, сонно, немного сыро.
Поезд старинный ещё, зелёный.
Воздух до самого поезда пуст.
Нежность к вещам и событиям мира
становится более укоренённой,
нежели мёрзлый куст.

Странное медленно-медленно подле железной дороги течёт,
как высыхает хлеб.
Снежноягодник очень похож на перемороженный лёд,
а пузыреплодник нелеп.

Холод, терпение, серая глина, весна,
всё, что поздно и то, что звёздно,
звучат, точно рыбы глядят со дна.
Звенят, но грозно.

Облако более не плывёт — летит.
А поезд плывёт
в холод, пузыреплодник и прах.
Справа, где горка, за ними следит,
справа, где горка, посохом чертит лёд
Иов. Не патриарх.

Но Даша всё равно на кирпичи полезла, стала позировать и лазать:






НА ВЫХОДНЫХ

Поезд по Горьковской линии движется плавно, плавно и плавно.
Не поезд, конечно, а электричка, зато электричка упорная.
Сперва будут три остановки подряд — Чёрное, Заря и Купавна:
чёрные зори купавны всходят, такие чёрные.

Далее станут разные станции, две пересадки.
Можно заночевать в Лакинске у друзей
или во Владимире у друзей.
Утром спросить: — Ты в порядке?
— Ну, да, я в порядке.
— Может, пойдём в музей?
— Нет, мы не пойдём в музей.

Заповедный луг, где к ПокровУ на Нерли,
зарос одуванчиками, хреном и сергибусами.
Локомотивы звучат в хорошо освещённой дали,
отягощённые, видимо, крайне полезными грузами.

Облако, похожее на Скандинавию и тачанку,
так метеозонд качает, будто весь мир прощает.
Чтоб не ругаться, берём кукурузных початков,
садимся на лавку и тоже ногами качаем.

Качаем и знаем, что лучше уже не будет,
поскольку, куда ещё лучше, чем было лучше?
И сверху такая же точно — блуждает? блудит?
Именно эта, похожая на Скандинавию, тучка.

КОНТАКТ

— Где ты там в серой беззвучной своей тиши?
— Здесь я: в серой беззвучной своей тиши.

— Там у тебя сырость прохлада и камыши?
— Есть у меня также серость, прохлада и камыши.

— Там у тебя сыро и правда холодновато?
— Тут у меня сера, сера и серая вата.

— Там у тебя каждый год, будто множество лет?
— Тут у меня каждый год в красный халат одет.

— Там у тебя как у нас? Любовь, ерунда, еда?
— Ястребом на меня каждая ваша беда.

— Ты там сидишь иногда или всё время стоишь?
— Сам ты стоишь. С зеркалом говоришь.

НА ПЕРВОЙ БАЗЕ

1.

Положил бейсболку в кресло. На бейсболке спит собака.
Престарелая собака доброй марки спаниэль.
Несобачье, вроде, место, неживотное, однако
пожилому организму — где укрыли, там постель.

Кресло может обозлиться, а бейсболка как лукошко.
Как хозяйский толстый зонтик. Или фляжка «Вечный зов».
Время длится от прихожей и собака, точно кошка,
спит одиннадцать, тринадцать, и четырнадцать часов.

На бейсболке буквы Yankees: это сильная команда.
В ней играет чёрный пинчер с аккуратной бородой.
Yankees лучше, чем Динамо и сильнее коменданта
из нечастой песни Янки про плохого зверя ДО.

Спит собака на бейсболке — добровольная креветка
на сложившейся кастрюльке — так бывает иногда.
Красный луч, отменно долгий, отражает табуретка.
Отражает как подачу, отражает навсегда.

Примитивная собака в примитивную эпоху
не познавшую бейсбола, позабывшую лапту
хочет плакать, стонет плохо,
(шутл., пренебр., прост.: «дурёха»)
тянет выдох против вдоха
точно Боинг против ТУ.

А часики в зеркало тикают, как сверчки медведкам пиликают:
— Rainman — Ray-Ban; — Rainman — Ray-Ban; — Rainman — Ray-Ban.
Вроде, обещают великое, а получится ерунда.
А на часиках циферки прыгают — непреложные, как всегда.

2.

Да.
Tags: 92 дня лета 2020, история моих бедствий, фонарик
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment