Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Category:

Про книгу Анны Павловской "Станция Марс"

Тут прямая ссылка на новый выпуск "Лёгкой кавалерии" http://cavalry.voplit.ru/august2019

Собственно, статья. Книжка замечательная, неожиданная

Андрей Пермяков

О странностях распространения поэтических изданий — даже среди коллег-литераторов — сказано довольно много. И вот: про выход новой книги Анны Павловской «Станция Марс» я узнал из обзора Евгения Абдуллаева в «Дружбе народов», где он включил этот сборник в число лучших книг 2018 года. Очень удивила фраза из той рецензии: «"Станция Марс" — третья книга стихов, две предыдущие прошли не слишком заметно, рецензий и откликов не обнаружил». Казалось, что Анна, как человек давно и очень заметно присутствующий в литературе, обласкана вниманием критиков. Но нет. Абдуллаев оказался прав.

Зато почти весь следующий (2019-й) год «Станция» была, что называется, на слуху. К примеру, не так давно она получила специальный диплом Союза российских писателей на Волошинском фестивале. А лауреатом там стал «Сон златоглазки» Елены Лапшиной.
Эти книги будто связаны чем-то невидимым: в упомянутом подведении итогов года сборник Лапшиной тоже был подробно отрецензирован; Марина Кудимова в «Литературной газете» упомянула обе новинки рядом, да и вообще как-то частенько они оказывались вместе. Есть пара объединяющих моментов. Первый объективный. Два известных и любимых многими поэта выпустили книги, существенно расширившие и даже изменившие представление о них. Второй момент технический: в обеих книгах стихи расположены в хронологически обратном порядке. Это существенно, но очень по-разному. Больше, пожалуй, ничего общего нет. Здесь компаративистику закончим, и, поскольку про «Златоглазку» мы уже писали, поговорим о «Марсе».

Алия Ленивец на портале «Текстура» высказалась так: «Абсолютное игнорирование внешнего материального мира, выстраивание собственного утопического идеала и побег в ирреальные сферы». Вообще — да. Контраст особенно заметен после «Торна Соррьенто» — предыдущей книги Анны Павловской. Кстати, факт, что с момента выхода того сборника прошло десять лет, тоже немножко поразил. Многие образы у книг, разделенных десятилетием, оказались идентичными, но радикально переменилась их семантика. Когда-то: «Пожили — как не были, / Наняли каблук. / Хорошо — из мебели / Только ноутбук»… А теперь ноут (другой, вероятно) стал символом устойчивости и постоянной работы. Или вот портрет отца был ярким-ярким, до запонки, а сделался идеальным почти, недостижимым. И вообще существовала влюбленность в детальки, в мелочи мира, разглядывание их. Если ужасы и настигали, то на уровне детских страшилок. Текст, начинавшийся: «Половина жизни половина / ночи нескончаемый кошмар» оборачивался выдуманным рассказом о чужой жизни. Или о своей, но прежней. Такой, которую не жалко. Вся предыдущая книга была погоней «За ответом на главный вопрос —/ Неужели все это всерьез?».

И начинается (а напомним: порядок расположения текстов — обратный, то есть, более ранние стихотворения расположены в финале) все почти как прежде:

сидеть бы так беспечно у костра
и вяленого кушать осетра
пить водку посреди родных осин
и посылать медведя в магазин


Но это — ненадолго. Вдруг (и это неожиданно для прежней Павловской) начинает преобладать прямая речь от первого лица. Только в именительном падеже местоимение «я» встречается полторы сотни раз. Это в книге, содержащей менее девяноста стихотворений. Нет, совсем уж наивными мы не будем. Скажем, «я» в тексте — это сугубо лирическое «я», опять-таки, напоминающее прежние, с опорой на фольклор, стихи автора. Но подобного мало. В основном, действительно, о себе. Об очень разной себе. Это не в упрек, это в похвалу. Суть перемены скрыта в середине книги. В таких, примерно, строчках:

Пахли хлебом и пожаром
Блок, Тарковский, Мандельштам —
я чужим питалась даром,
по чужим прошла полям.

А теперь пора настала
свой возделать огород.
В землю зернышко упало —
что из зернышка взойдет
тоже кто-то украдет.


То есть известный, состоявшийся поэт Анна Павловская поняла: она — именно поэт. Остальные жизненные свойства и линии сильно вторичны. А такое понимание ведь очень серьезно. Раньше автору случалось и побравировать в духе «захочу — брошу». А теперь все. Поэзию не оставить. И не дай Бог, она оставит тебя. Жизнь сгущается:
Встаешь из-за стола,
едва затронув тему,
глядишь, и жизнь прошла.
…Прочесть тебе поэму?
В самом деле: осознание такого рода неразрывно связано с потерей. Это даже объяснять странно. Как только человек обретает себя, от него отваливается множество субличностей. Не очень красивый и какой-то насекомый термин — линька. Но точнее тут ничего не придумать. Прежние собственные сущности, внешние оболочки, становятся настолько чужими, что к ним проще обращаться на ты:

***
Я ушла от тебя, поселилась в прихожей,
В темном зеркале, в шапке, в пуху и пыльце.
Я ушла в белом платье в зеленый горошек
Самым длинным тоннелем со светом в конце.
<…>
Свет померкнет, погаснет последняя точка,
Растворится в тумане ночной силуэт.
Помаши мне вослед оренбургским платочком,
Потому что никто не помашет в ответ.


Да, книга состоит в основном из самоанализа. Грубее и жестче говоря — из самокопания. Хотя и абсолютно без нытья. Может ли все это быть нужно читателю и, говоря обобщенно, — Другому? Еще как! Очень даже нужно. Читатель поэзии теперь чаще всего и сам человек пишущий. Впрочем, практически любое занятие, хоть как-то связанное с творчеством, вдруг да потребует самоотдачи в полном и точном смысле слова. И вот как это — когда дар выбирает тебя, захватывая целиком? Понятно, что обретаешь многое, но ведь сразу приходит осознание:

Все, не будет больше чуда,
не соединить края.
Часто снится почему-то
жизнь другая, не моя.

И что тогда делать? Да вот: строить личную Станцию Марс, «игнорируя внешний материальный мир». Важная, словом, книга получилась. «Страшная» — в блоковском смысле термина. То есть интересная очень.
Tags: бублики, филология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment