Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Category:

Андрей Пермяков. О ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ » Лиterraтура. Электронный литературный журнал

По-прежнему интернетов дома почти нет, поэтому складываю ссылки сюда. И тексты тоже.

Журнал Лиterraтура спросил, зачем я пишу критику. Очень хорошо, что они спросили. Потому что я про это думал, но не формулировал. А теперь вот повод нашёлся: http://literratura.org/issue_criticism/3237-andrey-permyakov-o-literaturnoy-kritike.html

Проще начать с очевидных вещей. Вернее, лучше оказаться занудой и наговорить банальностей, зато определить предмет разговора. Даже не определить, но отграничить и обосновать. Допустим, сформулировать так: «Критика это вторичное литературное творчество на основе предшествующих ему произведений искусства». Сами произведения могут принадлежать любому роду и жанру — от архитектуры до резьбы по дереву и контемпорари-арта, а критика способна быть только подвидом литературы.

При этом критика явным образом отличается от переводов, опровержений, переложений, фанфиков, пародий, вандализма и прочих реакций на исходный объект. Отличается способом работы с этим самым объектом и с его автором. По определению, каждый такой объект — отдельный мир. Это не пафос, это констатация факта. Автор для своего произведения всегда одновременно солипсист и демиург, ибо объект изначально им задуман, а затем создан. Причём создан неизбежно иным, чем задуман. Даже когда речь идёт о документальном очерке, реалистическом пейзаже или фотографии.

А вот со стороны критика тут возникает не берклианский, а, скорее, буддистский такой подход: не существует отдельно солнца и человека, а существует человек, глядящий на солнце. Сколько людей, столько и солнц. Соответственно, сколько книг, столько и авторов. Лев Толстой написал, вроде, 90 томов, но в каждой повести и в каждом рассказе был чуть иным Львом Толстым.

То есть, уточним ещё раз: объектом работы критика одновременно становятся само произведение и некоторая часть авторской личности. Рассмотрение результата работы отдельно от её творца относится, скорее, к искусствоведению, то есть, к позитивной и объективной науке. Критику же, даже негативно настроенному, но потратившего уйму времени на знакомство, к примеру, с романом и написание статьи, чрезвычайно интересно — кто именно создал текст, отнявший у него многие часы? Да, мнение о личности автора окажется, безусловно, ложным и неполным — даже в наше время всеобщих знакомств и социальных сетей. Вновь ясно, отчего так: мир у каждого свой, число миров громадно. Кстати, тут мы совсем покидаем область персоналистских философий и уважаемых религий, перемещаясь в близкий концепциям современной физики метаконтинуум множественных вселенных. В этом континууме легко погрязнуть и сойти с ума, поэтому лучше сосредоточимся собственно на критике.

Итак, объект у нас один: некоторое произведение вкупе с его автором, а субъектов три. Автор, взятый отдельно от своего произведения, критик и читатель критики. С читателем проще всего: он ничем не отличается от читателя собственно литературы. Автор своего читателя, безусловно, подразумевает, но на его мнение не ориентируется. За исключением случаев принципиально коммерческой словесности (всё-таки, отложим для ясности прочие роды изящных искусств, ибо там структурно всё очень похоже на литературу; различаются лишь объёмы материальных вложений). Аналогично критик, если только он напрямую не заинтересован в росте продаж, станет думать о читателе далеко не в первую очередь. Так что потребитель, как обычно, самый свободный в этой троице: хочешь — читай, не хочешь — игнорируй. Теперь, когда гибель «больших нарративов» стала совсем уж очевидной, остался ровно один резон для знакомства с любым фактом культуры: прямой личный интерес.

Автору сложней. В общем случае он должен критика любить или хотя бы быть благодарным. Термин «критика» происходит от греческого «κριτική τέχνη», сиречь — «искусство разбирать». Или в более современном варианте — «деконструкция». Если произведение выдерживает деконструкцию не рассыпаясь, скорее всего, оно удалось. Стало получившимся миром среди множества прочих миров. «Встроилось», вспоминая слова Ж. Батая из книги «Проклятая доля»: «…книга — ничто, если она не встроена, если критики не отметили то место, какое ей полагается в едином движении мысли».

Нет — так и нет. Значит, созданный мир оказался несовершенным, лишним. Тут критик работает своеобразным тестировщиком программы. Разумеется, никто писателя не обязывает соглашаться с чужим мнением. Улыбнулся, и прошёл мимо такого мнения. Это в идеале так. А неидеальные случаи мы тут разбирать не станем, мы же в общем говорим.

И самое важное в контексте разговора. Зачем всё это надо критику? Хотя ответ тоже будет простым. Исследование множества чужих миров, их взаимное устроение, позволяет уточнить мир собственный, и место индивидуальной реальности в окружающей действительности. Конечно, в существовании такой действительности никто не запрещает сомневаться, но про солипсистские и религиозные подходы мы уже мельком сказали. И да: простого чтения, как правило, недостаточно для взаимодействия миров. Необходимо сформулировать выводы. Аналогично тому, как необходимо сформулировать результаты научного исследования. Хотя вновь скажем: критика это не наука, не филология. Это интуитивный поиск. Что не отменяет потенциальной объективности результатов такого поиска. Есть такая знаменитая и почти уже дежурная цитата из лекции академика Андрея Анатольевича Зализняка: «Истина существует, и целью науки является ее поиск». А есть цитата несколько менее известная. Из статьи русского, а затем американского философа Генриха Эрнестовича Ланца: «… я не думаю, что философия, в особенности эстетика, — это дело мнения. Это предмет чистой, объективной истины. Но даже если истина и может быть, позвольте сказать, абсолютной и объективной, наше представление о ней, очевидно, обусловлено многими субъективными и объективными факторами. У каждого из нас свой собственный подход (возможно) к одной и той же объективно существующей истине. Мы видим ее по-разному и с разных точек зрения. Но различие не обязательно сводит наше представление к статусу простого мнения. И если у кого-нибудь искаженный взгляд, я не обязываю уважать его представление, а скорее обязываю его откорректировать».

То есть, литературная критика — часть индивидуальной исследовательской программы. Одной из бесчисленного количества исследовательских программ, вольно или невольно осуществляемых любым индивидуумом, вброшенным в этот мир. А окажутся результаты этой программы интересны кому-либо ещё — предсказать сложно. Но надеяться, конечно, надо. Критик, по крайней мере, свои доводы излагает публично.
Tags: бублики, филология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments