Про книжки. Флешмоб-пять
НАСИМ ТАЛЕБ "ЧЁРНЫЙ ЛЕБЕДЬ"
Да, я тормоз. Книжка вышла в 2007-м году, и о ней тогда все говорили. А когда все говорят, впечатление бывает искаженное, ну, и вот. Сначала о плохом. Вернее, о неясном или спорном. Потому что в каждом дивном пункте у Талеба довольно много истины.
Во-первых, любой человек, предлагающий некую глобальную концепцию, себя внутри этой концепции не видит. То есть, базовая идея книги, тот самый «Чёрный лебедь», означает внезапность хорошей или плохой перемены, так или иначе дающей шанс. Читаем: «На протяжении более тысячи лет на Восточном Средиземноморском побережье, известном как Syria Lebanensis, или Горы Ливанские, умудрялись уживаться не менее дюжины разных сект, народностей и вер — чудо, да и только. Это место имело больше общего с главными городами Восточного Средиземноморья (называемого также Левантом), нежели с континентальным Ближним Востоком (плавать на корабле было легче, чем лазить по горам). Левантийские города были по природе своей торговыми. Между горожанами — в частности, представителями различных общин — существовали строго упорядоченные деловые отношения, для поддержания которых требовался мир. Это спокойное тысячелетие омрачалось лишь небольшими случайными трениями внутри мусульманских и христианских общин и крайне редко — между христианами и мусульманами<…>. Страна под названием Ливан, в которой мы внезапно очутились после падения Оттоманской империи в начале XX века, со всех точек зрения представлялась стабильным раем <…> И тут люди вдруг загорелись идеей единого национального государства».
Люди начинают «загораться идеей национального государства» после глобальных кризисов. Первая Мировая война, крах колониальной системы, слом социализма и всё такое прочее. Чего было конкретно в Ливане не скажу, но Талеб пишет, как в 15 лет участвовал в демонстрации с летальными исходами. Сам ненадолго присел за насилие над полицейским. Всё бы ничего, но его дед был начальником тамошнего МВД. Прикинем, чего бы сделали со внуком и с дедушкой во времена, когда Ливан был реально стабильной страной? Ну, и вот. То есть, переменились нравы, переменились стили и вскоре семье православного Талеба пришлось сматываться. Короче, этот «чёрный лебедь» был, конечно, чёрным, но никак не лебедем. В смысле, это не было совсем уж неожиданностью, к тому шло.
Собственно, Талеб постоянно подтверждает фактами то, что опровергает в теории. Он пишет, что за кучу лет его работы на бирже 90% прибыли принесли десять дней, разбросанных по годам. Так-то да, а так-то если б не опыт работы, он фиг бы угадал эти дни! Он, в сущности, прославился первый раз, написав, что, мол, «вдруг в окно моего офиса влетит самолёт»? Фигак — 11 сентября 2001 года. Потом он, ругая финансовых аналитиков, написал, что кажущиеся наиболее устойчивыми компании, вроде тех, кто дают ипотечные кредиты, на самом деле — самые рискованные и непрозрачный. «Я не удивлюсь краху Леман Бразерс». Фигак — ипотечный кризис 2007-го года, Леман Бразерс разоряется, руководство садится.
В этой книге пишет: «Другой пример - страны с диктаторским режимом, такие как Сирия или Саудовская Аравия, где на первый взгляд всё очень стабильно. Однако риск того, что страна сорвётся в хаос, гораздо выше для этих государств, чем для той же Италии, где со времён Второй мировой войны в политике творится нескончаемая чехарда». Писано за три года до начала войны в Сирии.
Да, он угадал, может, и случайно, но дело не в этом. Страховые компании разоряются реже ипотечных именно потому, что они предсказывают ВЕРОЯТНОСТЬ неправильного развития событий, не заморачиваясь, что именно может произойти. Вот буКВАльно сейчас отвлёкся на секунду, глянул Ленту.ру, а там: «В Великобритании погибла 22-летняя наездница Наташа Галпин (Natasha Galpin). Об этом сообщает издание The Guardian.
Несчастный случай произошел, когда женщина ехала на лошади. В результате разрыва аорты животное упало. При падении наездница получила травмы и скончалось. Лошадь также умерла.
Компания Iain Jardine Racing, где она работала, утверждает, что такое происшествие было невозможно предсказать или избежать, пишет Sky Sports. «Хотя такие случаи исключительно редки, всякий раз, когда наездник садится на лошадь, есть элемент риска», — заявил Ник Раст (Nick Rust), возглавляющий британскую конноспортивную организацию». То есть неважно: лопнула бы у лошади аорта или она б понесла. Важен результат и у этого результата существует определённая вычисляемая вероятность.
Есть глобальная причина, почему Талеб настроен вопреки собственной эмпирике. У него чаще прочих имён в положительном контексте упоминаются Поппер (известный также как Жоппер), Умберто Эко и Бенуа Мандельброт. А в отрицательном контексте — Платон. Вернее — платонизм. Это его так Жоппер научил своими унылыми книгами «Нищета историцизма», «Открытое общество и его враги», ну, и другими своими унылыми книгами. При этом Талеб пишет в миллион раз лучше Поппера и не хуже Умберто Эко. Но или стесняется, или непонятно чего.
У Поппера, при всей его тупизне, есть одно верное наблюдение: исторические законы очень трудно вывести и совсем трудно их соблюдать, ибо сформулированный исторический закон сам влияет на историю. И любая открыто высказанная идея относительно истории тоже на неё влияет. Это, собственно, есть тот самый платонизм, который Поппер в упор отрицает! Но он тупой, ему можно. Талебу-то это зачем?
Хотя и он платонизирует не хуже. Например: «Человеческое сознание страдает от трех проблем, когда оно пытается охватить историю, и я называю их Триадой затмения. Вот они: а)иллюзия понимания, или ложное убеждение людей в том, что они в курсе всего, происходящего в мире, — более сложном (или более случайном), чем им кажется; б)ретроспективное искажение, или наше природное свойство оценивать события только по прошествии времени, словно они отражаются в зеркале заднего вида (в учебниках истории история предстает более понятной и упорядочен-ной, чем в эмпирической реальности); в)склонность преувеличивать значимость факта, усугубляемая вредным влиянием ученых, особенно когда они создают категории, то есть «платонизируют». А, значит, перечень «трёх проблем» (девяти признаков, двадцати тезисов) — это не платонизация? Платонизация и нормальная авторская слепота. У всех бывает.
Талеб же сам пишет, что теракты 11 сентября поменяли ход истории, а огромное количество терактов, которые удалось предотвратить, хода истории не поменяли. То есть, чёрный лебедь это событие крайне маловероятное, но имеющее причины. Вот он ещё пишет: «История и общества продвигаются вперед не ползком, а скачками. Между переломами в них почти ничего не происходит. И все же мы (и историки) предпочитаем верить в предсказуемые, мелкие, постепенные изменения». Как это «ничего не происходит», когда происходит рост напряжения? Как происходил рост напряжения земной коры перед землетрясением в ЮВА, в 2004-м году. Главное: Талеб сам видит линии напряжения, о них говорит в примерах, и в упор же их отрицает!
А в другой раз он упёрся, начав долго-долго ругать гауссиану. То есть, кривую нормального распределения. Ну, и зачем? И так очевидно, что даже зарплаты в популяции не подчиняются нормальному распределению. От 70 до 80 процентов работающих получают зарплату ниже средней. Если же мы возьмём доходы, то распределение будет ещё интереснее. И, главное, Талеб сам об этом пишет. Ну, так гауссиана, например, и в медицине имеет мало смысла. Она описывает средние показатели вроде роста, уровня гемоглобина у здоровых и всего такого прочего. А для клинических исследований нормальное распределение — диво дивное. Но это ж не значит, что результаты таких исследований нельзя анализировать! Просто используются непараметрические критерии. Не менее точные, при этом.
Снова цитируем: «Допустим, самый богатый человек на Земле имеет капитал размером 50 миллиардов долларов. Есть вероятность, которой нельзя пренебречь, что в следующем году из ниоткуда выскочит кто-то, кто имеет юо или более миллиардов. На каждых трех людей, имеющих более чем 50 миллиардов долларов, может найтись один со юо миллиардами. Есть вероятность, хоть и гораздо меньшая, что найдется кто-то, владеющий более чем 200 миллиардов долларов — одна треть предыдущей вероятности, но все равно не нуль. Есть даже крошечная, но не нулевая вероятность того, что обнаружится кто-то, чье состояние превышает 500 миллиардов долларов». И чего? По платёжным системам каждый день туда-сюда гуляет 2 трлн. «ничьих» долларов. Это при всей борьбе с отмыванием денег и всем таким. Конечно, и триллионер может найтись, и хоть кто. Потому что для этого есть причины, а уровень доходов не описывается нормальным распределением!
Ну, там ещё по мелочи можно придраться. Например, как Талеб популяризирует Мандельброта и его фракталы, используя, фактически, лексику и систему доказательств самого Мандельброта. Или совсем неприятно, когда 40 страниц подряд жалуется, что Нобелевки за экономику раздают несправедливо. Опять же, сам пишет: «Подумайте о тысячах писателей, ныне никому не известных, – никто их в расчет не берет. Мы ничего не знаем о тоннах отвергнутых рукописей именно потому, что они никогда так и не были напечатаны. Только “Нью-Йоркер” возвращает в день около сотни рукописей – представьте же, сколько гениев так и останутся для нас неоткрытыми. В стране вроде Франции, где количество писателей, как это ни грустно, превышает количество читателей, престижные издательства принимают одну из десяти тысяч рукописей начинающих авторов. А сколько актеров, не прошедших пробы, могли бы многого добиться, если бы им улыбнулась удача…» — почему у экономистов должно быть иначе?
Словом, правило «Положительную рецензию начинай с ругани, отрицательную — с похвал» у меня тут в полный рост. Даже с перебором. Потому что книга очень хорошая. Во-первых, отлично написана. Во-вторых, куча-куча мыслей, похожих на те, которые я сам думал, а сформулировать не мог. Например: «Писатель Умберто Эко — один из тех немногих ученых, которых можно назвать широко образованными, проницательными и при этом нескучными. У него огромная личная библиотека (в ней тридцать тысяч книг), и, по его словам, приходящие к нему гости делятся на две категории – на тех, кто восклицает: «Ух ты! Синьор профессоре дотторе Эко, ну и книжищ у вас! И много ли из них вы прочитали?”, — и на тех (исключительно редких), кто понимает, что ЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА – НЕ ДОВЕСОК К ИМИДЖУ, А РАБОЧИЙ ИНСТРУМЕНТ. ПРОЧИТАННЫЕ КНИГИ КУДА МЕНЕЕ ВАЖНЫ, ЧЕМ НЕПРОЧИТАННЫЕ. БИБЛИОТЕКА ДОЛЖНА СОДЕРЖАТЬ СТОЛЬКО НЕВЕДОМОГО, СКОЛЬКО ПОЗВОЛЯЮТ ВАМ В НЕЕ ВМЕСТИТЬ ВАШИ ФИНАНСЫ, ИПОТЕЧНЫЕ КРЕДИТЫ И НЫНЕШНЯЯ СЛОЖНАЯ СИТУАЦИЯ НА РЫНКЕ НЕДВИЖИМОСТИ. С годами ваши знания и ваша библиотека будут расти, и уплотняющиеся ряды непрочитанных книг начнут смотреть на вас угрожающе. В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, ЧЕМ ШИРЕ ВАШ КРУГОЗОР, ТЕМ БОЛЬШЕ У ВАС ПОЯВЛЯЕТСЯ ПОЛОК С НЕПРОЧИТАННЫМИ КНИГАМИ. НАЗОВЕМ ЭТО СОБРАНИЕ НЕПРОЧИТАННЫХ КНИГ АНТИБИБЛИОТЕКОЙ».
Или про масштабируемость. Кто книгу не читал, там коротко так: профессии бывают масштабируемые и немасштабируемые. Скажем, доктору, механику или садоводу надо прилагать больше усилий, чтобы больше заработать. Это профессии немасштабируемые. А брокер прилагает одинаково усилий, продавая акции на сто долларов и на миллиард. Или писатель одинаково думает над книгой, которую купят 100 человек и которую купит миллион человек. Это профессии масштабируемые. Зато владея немасштабируемой профессией и совершенствуясь в ней, ты почти гарантируешь себе определённый уровень достатка. Вполне предсказуемый. Если, опять же, не прилетит чёрный лебедь. Он хоть к кому может прилететь, но у масштабируемых — риск выше, хотя Талеб и отрицает разницу в рисках для жизни в «Крайнестане» и «Среднестане». Это не так. Можно, например, вспомнить уровень летальности в девяностые: он был определённо выше среди населения с минимальными и максимальными доходами. Ну, и вот.
А что Талеб писал про книгоиздание, так то отдельная прелесть и отдельное спасибо! Смысл такой, что книжки надо издавать. Расходы невелики, а шанс, что некое издание выстрелит — есть всегда.
Так-то.
Да, я тормоз. Книжка вышла в 2007-м году, и о ней тогда все говорили. А когда все говорят, впечатление бывает искаженное, ну, и вот. Сначала о плохом. Вернее, о неясном или спорном. Потому что в каждом дивном пункте у Талеба довольно много истины.
Во-первых, любой человек, предлагающий некую глобальную концепцию, себя внутри этой концепции не видит. То есть, базовая идея книги, тот самый «Чёрный лебедь», означает внезапность хорошей или плохой перемены, так или иначе дающей шанс. Читаем: «На протяжении более тысячи лет на Восточном Средиземноморском побережье, известном как Syria Lebanensis, или Горы Ливанские, умудрялись уживаться не менее дюжины разных сект, народностей и вер — чудо, да и только. Это место имело больше общего с главными городами Восточного Средиземноморья (называемого также Левантом), нежели с континентальным Ближним Востоком (плавать на корабле было легче, чем лазить по горам). Левантийские города были по природе своей торговыми. Между горожанами — в частности, представителями различных общин — существовали строго упорядоченные деловые отношения, для поддержания которых требовался мир. Это спокойное тысячелетие омрачалось лишь небольшими случайными трениями внутри мусульманских и христианских общин и крайне редко — между христианами и мусульманами<…>. Страна под названием Ливан, в которой мы внезапно очутились после падения Оттоманской империи в начале XX века, со всех точек зрения представлялась стабильным раем <…> И тут люди вдруг загорелись идеей единого национального государства».
Люди начинают «загораться идеей национального государства» после глобальных кризисов. Первая Мировая война, крах колониальной системы, слом социализма и всё такое прочее. Чего было конкретно в Ливане не скажу, но Талеб пишет, как в 15 лет участвовал в демонстрации с летальными исходами. Сам ненадолго присел за насилие над полицейским. Всё бы ничего, но его дед был начальником тамошнего МВД. Прикинем, чего бы сделали со внуком и с дедушкой во времена, когда Ливан был реально стабильной страной? Ну, и вот. То есть, переменились нравы, переменились стили и вскоре семье православного Талеба пришлось сматываться. Короче, этот «чёрный лебедь» был, конечно, чёрным, но никак не лебедем. В смысле, это не было совсем уж неожиданностью, к тому шло.
Собственно, Талеб постоянно подтверждает фактами то, что опровергает в теории. Он пишет, что за кучу лет его работы на бирже 90% прибыли принесли десять дней, разбросанных по годам. Так-то да, а так-то если б не опыт работы, он фиг бы угадал эти дни! Он, в сущности, прославился первый раз, написав, что, мол, «вдруг в окно моего офиса влетит самолёт»? Фигак — 11 сентября 2001 года. Потом он, ругая финансовых аналитиков, написал, что кажущиеся наиболее устойчивыми компании, вроде тех, кто дают ипотечные кредиты, на самом деле — самые рискованные и непрозрачный. «Я не удивлюсь краху Леман Бразерс». Фигак — ипотечный кризис 2007-го года, Леман Бразерс разоряется, руководство садится.
В этой книге пишет: «Другой пример - страны с диктаторским режимом, такие как Сирия или Саудовская Аравия, где на первый взгляд всё очень стабильно. Однако риск того, что страна сорвётся в хаос, гораздо выше для этих государств, чем для той же Италии, где со времён Второй мировой войны в политике творится нескончаемая чехарда». Писано за три года до начала войны в Сирии.
Да, он угадал, может, и случайно, но дело не в этом. Страховые компании разоряются реже ипотечных именно потому, что они предсказывают ВЕРОЯТНОСТЬ неправильного развития событий, не заморачиваясь, что именно может произойти. Вот буКВАльно сейчас отвлёкся на секунду, глянул Ленту.ру, а там: «В Великобритании погибла 22-летняя наездница Наташа Галпин (Natasha Galpin). Об этом сообщает издание The Guardian.
Несчастный случай произошел, когда женщина ехала на лошади. В результате разрыва аорты животное упало. При падении наездница получила травмы и скончалось. Лошадь также умерла.
Компания Iain Jardine Racing, где она работала, утверждает, что такое происшествие было невозможно предсказать или избежать, пишет Sky Sports. «Хотя такие случаи исключительно редки, всякий раз, когда наездник садится на лошадь, есть элемент риска», — заявил Ник Раст (Nick Rust), возглавляющий британскую конноспортивную организацию». То есть неважно: лопнула бы у лошади аорта или она б понесла. Важен результат и у этого результата существует определённая вычисляемая вероятность.
Есть глобальная причина, почему Талеб настроен вопреки собственной эмпирике. У него чаще прочих имён в положительном контексте упоминаются Поппер (известный также как Жоппер), Умберто Эко и Бенуа Мандельброт. А в отрицательном контексте — Платон. Вернее — платонизм. Это его так Жоппер научил своими унылыми книгами «Нищета историцизма», «Открытое общество и его враги», ну, и другими своими унылыми книгами. При этом Талеб пишет в миллион раз лучше Поппера и не хуже Умберто Эко. Но или стесняется, или непонятно чего.
У Поппера, при всей его тупизне, есть одно верное наблюдение: исторические законы очень трудно вывести и совсем трудно их соблюдать, ибо сформулированный исторический закон сам влияет на историю. И любая открыто высказанная идея относительно истории тоже на неё влияет. Это, собственно, есть тот самый платонизм, который Поппер в упор отрицает! Но он тупой, ему можно. Талебу-то это зачем?
Хотя и он платонизирует не хуже. Например: «Человеческое сознание страдает от трех проблем, когда оно пытается охватить историю, и я называю их Триадой затмения. Вот они: а)иллюзия понимания, или ложное убеждение людей в том, что они в курсе всего, происходящего в мире, — более сложном (или более случайном), чем им кажется; б)ретроспективное искажение, или наше природное свойство оценивать события только по прошествии времени, словно они отражаются в зеркале заднего вида (в учебниках истории история предстает более понятной и упорядочен-ной, чем в эмпирической реальности); в)склонность преувеличивать значимость факта, усугубляемая вредным влиянием ученых, особенно когда они создают категории, то есть «платонизируют». А, значит, перечень «трёх проблем» (девяти признаков, двадцати тезисов) — это не платонизация? Платонизация и нормальная авторская слепота. У всех бывает.
Талеб же сам пишет, что теракты 11 сентября поменяли ход истории, а огромное количество терактов, которые удалось предотвратить, хода истории не поменяли. То есть, чёрный лебедь это событие крайне маловероятное, но имеющее причины. Вот он ещё пишет: «История и общества продвигаются вперед не ползком, а скачками. Между переломами в них почти ничего не происходит. И все же мы (и историки) предпочитаем верить в предсказуемые, мелкие, постепенные изменения». Как это «ничего не происходит», когда происходит рост напряжения? Как происходил рост напряжения земной коры перед землетрясением в ЮВА, в 2004-м году. Главное: Талеб сам видит линии напряжения, о них говорит в примерах, и в упор же их отрицает!
А в другой раз он упёрся, начав долго-долго ругать гауссиану. То есть, кривую нормального распределения. Ну, и зачем? И так очевидно, что даже зарплаты в популяции не подчиняются нормальному распределению. От 70 до 80 процентов работающих получают зарплату ниже средней. Если же мы возьмём доходы, то распределение будет ещё интереснее. И, главное, Талеб сам об этом пишет. Ну, так гауссиана, например, и в медицине имеет мало смысла. Она описывает средние показатели вроде роста, уровня гемоглобина у здоровых и всего такого прочего. А для клинических исследований нормальное распределение — диво дивное. Но это ж не значит, что результаты таких исследований нельзя анализировать! Просто используются непараметрические критерии. Не менее точные, при этом.
Снова цитируем: «Допустим, самый богатый человек на Земле имеет капитал размером 50 миллиардов долларов. Есть вероятность, которой нельзя пренебречь, что в следующем году из ниоткуда выскочит кто-то, кто имеет юо или более миллиардов. На каждых трех людей, имеющих более чем 50 миллиардов долларов, может найтись один со юо миллиардами. Есть вероятность, хоть и гораздо меньшая, что найдется кто-то, владеющий более чем 200 миллиардов долларов — одна треть предыдущей вероятности, но все равно не нуль. Есть даже крошечная, но не нулевая вероятность того, что обнаружится кто-то, чье состояние превышает 500 миллиардов долларов». И чего? По платёжным системам каждый день туда-сюда гуляет 2 трлн. «ничьих» долларов. Это при всей борьбе с отмыванием денег и всем таким. Конечно, и триллионер может найтись, и хоть кто. Потому что для этого есть причины, а уровень доходов не описывается нормальным распределением!
Ну, там ещё по мелочи можно придраться. Например, как Талеб популяризирует Мандельброта и его фракталы, используя, фактически, лексику и систему доказательств самого Мандельброта. Или совсем неприятно, когда 40 страниц подряд жалуется, что Нобелевки за экономику раздают несправедливо. Опять же, сам пишет: «Подумайте о тысячах писателей, ныне никому не известных, – никто их в расчет не берет. Мы ничего не знаем о тоннах отвергнутых рукописей именно потому, что они никогда так и не были напечатаны. Только “Нью-Йоркер” возвращает в день около сотни рукописей – представьте же, сколько гениев так и останутся для нас неоткрытыми. В стране вроде Франции, где количество писателей, как это ни грустно, превышает количество читателей, престижные издательства принимают одну из десяти тысяч рукописей начинающих авторов. А сколько актеров, не прошедших пробы, могли бы многого добиться, если бы им улыбнулась удача…» — почему у экономистов должно быть иначе?
Словом, правило «Положительную рецензию начинай с ругани, отрицательную — с похвал» у меня тут в полный рост. Даже с перебором. Потому что книга очень хорошая. Во-первых, отлично написана. Во-вторых, куча-куча мыслей, похожих на те, которые я сам думал, а сформулировать не мог. Например: «Писатель Умберто Эко — один из тех немногих ученых, которых можно назвать широко образованными, проницательными и при этом нескучными. У него огромная личная библиотека (в ней тридцать тысяч книг), и, по его словам, приходящие к нему гости делятся на две категории – на тех, кто восклицает: «Ух ты! Синьор профессоре дотторе Эко, ну и книжищ у вас! И много ли из них вы прочитали?”, — и на тех (исключительно редких), кто понимает, что ЛИЧНАЯ БИБЛИОТЕКА – НЕ ДОВЕСОК К ИМИДЖУ, А РАБОЧИЙ ИНСТРУМЕНТ. ПРОЧИТАННЫЕ КНИГИ КУДА МЕНЕЕ ВАЖНЫ, ЧЕМ НЕПРОЧИТАННЫЕ. БИБЛИОТЕКА ДОЛЖНА СОДЕРЖАТЬ СТОЛЬКО НЕВЕДОМОГО, СКОЛЬКО ПОЗВОЛЯЮТ ВАМ В НЕЕ ВМЕСТИТЬ ВАШИ ФИНАНСЫ, ИПОТЕЧНЫЕ КРЕДИТЫ И НЫНЕШНЯЯ СЛОЖНАЯ СИТУАЦИЯ НА РЫНКЕ НЕДВИЖИМОСТИ. С годами ваши знания и ваша библиотека будут расти, и уплотняющиеся ряды непрочитанных книг начнут смотреть на вас угрожающе. В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, ЧЕМ ШИРЕ ВАШ КРУГОЗОР, ТЕМ БОЛЬШЕ У ВАС ПОЯВЛЯЕТСЯ ПОЛОК С НЕПРОЧИТАННЫМИ КНИГАМИ. НАЗОВЕМ ЭТО СОБРАНИЕ НЕПРОЧИТАННЫХ КНИГ АНТИБИБЛИОТЕКОЙ».
Или про масштабируемость. Кто книгу не читал, там коротко так: профессии бывают масштабируемые и немасштабируемые. Скажем, доктору, механику или садоводу надо прилагать больше усилий, чтобы больше заработать. Это профессии немасштабируемые. А брокер прилагает одинаково усилий, продавая акции на сто долларов и на миллиард. Или писатель одинаково думает над книгой, которую купят 100 человек и которую купит миллион человек. Это профессии масштабируемые. Зато владея немасштабируемой профессией и совершенствуясь в ней, ты почти гарантируешь себе определённый уровень достатка. Вполне предсказуемый. Если, опять же, не прилетит чёрный лебедь. Он хоть к кому может прилететь, но у масштабируемых — риск выше, хотя Талеб и отрицает разницу в рисках для жизни в «Крайнестане» и «Среднестане». Это не так. Можно, например, вспомнить уровень летальности в девяностые: он был определённо выше среди населения с минимальными и максимальными доходами. Ну, и вот.
А что Талеб писал про книгоиздание, так то отдельная прелесть и отдельное спасибо! Смысл такой, что книжки надо издавать. Расходы невелики, а шанс, что некое издание выстрелит — есть всегда.
Так-то.