Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Под каждым словом подпишусь

Вот, собственно, что я имею в виду под словами "Я за Империю и против национализма". Нефиг русским на Кавказе делать, кроме тех, кто там живёт, и тех, кто ездит туристами. Только Кавказ будет с нами вместе, пока тут будет вменяемая власть. Так же точно нефиг русским делать в Беларуси, на восточной Украине и в Казахстане, кроме (см. выше).

Блин, может, я зря телик не смотрю? Оказывается, тот, кого я сюда перепостил щас - известный ведущий, еврей и всё такое. За что тогда русское телевидение ругают?

Пора завязывать. Что знал - сказал. А то я становлюсь политизированным блогером, чего не хочу. Лучше про Олимпиаду писать или художественное. Вот.

Оригинал взят у shevchenko_ml в Русско-кавказский вопрос в историческом аспекте и актуальном рассмотрении

Этот текст опубликован в интернет-журнале "Кавказская политика" (kavpolit.com)

«Возвращение русских на Кавказ» — более демагогической, помпезной, пустой, и, одновременно, громыхающей опасными и скрытыми смыслами фразы трудно придумать.

За этой болтовнёй, столь ловко оборачивающейся на языках наших чиновников и начальников, изображающих из себя русских патриотов, скрывается слишком многое. Вспомним главное…

Здесь и мучительная для всех проживающих в регионе (и для русских, не в последнюю очередь) память о двухсотлетней с лишним кавказской войне — стальном, пороховом, кровавом наползании огромной Империи на прикавказские степи, кавказские горы и закавказские долины и нагорья — почти до Персидского залива, до земель Шумера и Аккада.

Наползании по трупам местных народов, объявлявшихся на их же родных землях «разбойниками» и «ворами», заслуживающими самого жесточайшего обращения. По пепелищам их аулов и городов, по разорённым их святым местам, по вырубленным их лесам и вытоптанным их полям.

Наползании по искалеченным судьбам лучших представителей русского образованного класса, грезивших свободами и правами, но сосланными на Кавказ за подобное вольномыслие — быть палачами и карателями. И жизням сотен тысяч безымянных и безграмотных, забритых в солдатики крепостных, храбрых и жестоких в своей крестьянской простоте служебного тягла.

Здесь и казачья привольная жизнь, подломленная всё той же германо- и франкоговорящей российской Империей в монархический загон, из которого часть казаков — некрасовцев, запорожцев, староверов — аж в Персию и Туречину или к Шамилю уйти были рады, лишь бы не гнуть шею под петербургское ярмо.

Здесь и гражданская война 18—20 годов, истребившая казачество Терека, Кубани, Дона, Сунжи, Кумы и многая, многая ещё кого, а выжившим опять оставившая только чужбину: «уходили мы из Крыма среди дыма и огня, я с кормы всё время мимо в своего стрелял коня…».

И коллективизация, поднятая целина, будь она проклята, с последовавшим жутким голодом и расстрелами, чистками, репрессиями, раскулачиваниями и расказачиваниями…

Дальше в голову лезет война, и немногие пережившие 20—30 годы казаки Северного Кавказа, Дона и Кубани, в массовом порыве вставшие под немецкие знамёна вслед за прославленными своими вождями генералом Красновым и атаманом Шкуро.

А после казачьи, русские обозы, уползавшие с Дона, Кубани, Кавказа вслед за немцами.

И другие обозы-эшелоны — с чеченцами, ингушами, карачаевцами, балкарцами, греками, турками — потянувшиеся на восток, в мир «изучения» этими народами русского языка и культуры под неусыпным надзором офицеров МГБ.

А после лет двадцать пять относительных спокойствия и развития, строительства заводов, институтов, электростанций, школ, больниц, военных городков. Сотни тысяч молодых ребят и девчонок со всего необъятного СССР, ехавшие с удовольствием жить и работать во всесоюзную здравницу — Кавказ. Туризм, «кавказская пленница», шашлык-машлык, цеховик-маховик, помидор-мамидор…

Многие из них никакими русскими и не были (хотя русских всё-таки было большинство). Украинцы, белорусы, молдаване, армяне, корейцы, татары, евреи, даже таджики порой — все они, как «некавказцы», именовались «русскими». И по советской беспечности и покорности смирялись с этим (начальникам так отчитываться проще, а сам-то человек всегда знает, кто он и откуда).

А потом пришёл ельцинизм, а с ним бандитизм, и национализм, и разорение, и разруха, и война, и бомбардировки, и обстрелы, и зачистки, и нищета, и фильтрационные лагеря, и менты, и террор, и религиозный фанатизм — мир перевернулся и уже не стал прежним. Как сказано в христианском Писании: «Ибо не все мы умрём, но все изменимся…».

Так и случилось. Все мы изменились — только государственная Система, машина по перемалыванию жизней, судеб, душ и тел — неизменна.

Это чудище, которое, как напоминал Радищев: обло, озорно, огромно, стозевно, и, лаяй по-прежнему от нас — русских и нерусских — чего-то хочет, всё не даёт нам самим договорится между собой, решить сложные вопросы прошлого, настоящего и будущего, не торопясь, и в ладу друг с другом.

Даже слепому ясно, что русские на Кавказе — это, прежде всего, все «некавказцы». То есть не только, собственно, русские, но и все, кого я перечислял выше — приехавшие, неместные.

И делятся они на четыре большие и неравные части:

- Связанные с землёй, живущие за счёт её обработки и эксплуатации;

- Связанные с промышленностью (разорённой и уничтоженной), наукой (униженной и оскорблённой), социалкой (деградировавшей и нищей);

- Связанные с армией и её инфраструктурами (тут секреты, коих касаться боимся — как заглядывать за высокие заборы Ханкалы);

- Связанные с бюрократией, начальством разных уровней и ментами с прочими «внутренними» силовиками, в просторечии именуемых «фэсами» (цветущими и пахнущими);

Кого намерены возвращать на Кавказ высокоумные начальники из Москвы, которым лишь бы слово молвить, а дальше хоть трава не расти?

Если первых, так они делят с кавказцами все тяготы жизни, сопротивляясь коррупции, рэкету, бандитизму, произволу, беспределу, насилию, терроризму и цапковщине.

Между ними и кавказцами нет противоречий. Разве что на рынках и пастбищах. Противоречия эти при нормальном суде и арбитраже решались бы внятно и безболезненно. Но ни суда, ни арбитража — все уповают на Хлопонина и его заместителей — авось приедут, да рассудят, да разберут…

Если вторых — так всё разорено и дикие планы по строительству заводов в Ингушетии или курортов в горном Дагестане (от Махачкалы проезжаешь несколько блок-постов — федеральных и лесных, потом направо и в гору, на лыжах кататься), хороши только в Москве. Да и зачем они «русским», уехавшим от ужаса девяностых и начала двухтысячных за тридевять земель?

Если речь о третьих (армейских), то даже простая колонна с Ханкалы, доехавшая до Карабудахкента, вызвала переполох и пересуды! Это вряд ли эффективный и приемлемый способ «возвращения русских на Кавказ» — хотя и романтичный в сознании некоторых московских администраторов, начитавшихся, очевидно, рассказов Максима Максимыча.

Таким образом, остаётся нам… Правильно! Четвёртая категория — бюрократия, менты и «фэсы» — которые и будут, должно быть, по мере всецелого укрепления госаппарата и усиления антитеррористической деятельности, переселяться на Кавказ. Под них и готовится и затачивается озвученная программа. Потому что больше не под кого, выходит…

Так что, русские, с возвращением вас!

Tags: незабудемнепростим, хочу знать больше и быть лучше
Subscribe

  • Про этику в постЖЖшном мире. Без картинок

    Некоторые люди в ФБ обожают стебаться над пожилым нищебродом с неудавшейся семейной жизнью, а потом обижаются на бан. Воистину странно. В старом ЖЖ…

  • Глава в тему

    ЖЖ напомнил о похождениях. Но там фокус: собственно процесс выходок описывал Ваня Козлов, а он свой аккаунт РавенсДолл удалил или не знаю. Поэтому…

  • Дао Жабы

    Постигли. Исходник: Люба спросила: - А жаба когда сидит - она стоит или лежит? Через три месяца я ответил: - Кто думает, что жаба сидит, лежит…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment