а вчера много-много написал. В основном - под катом. К дождю Пахнет невкусным обедом и красными грушами (потому что на этом закате всё красное). Чайки летают над бывшим городом Тушино, падают к смутной воде и получаются разными. Человек на соседней скамейке роняет стакан. Другой человек односложно его ругает. Волк привыкает к железу и попадает в капкан, а человек вообще ко всему привыкает. А «человек вообще» это такое неясное, очень смешное, и, в сущности, непоправимое. Листья ракиты свисают пологие, красные. Капли с них падают краткие, неуловимые. О тенях Где речка Сестра уходит от города Клина, но откуда ещё видна надломленная золотая игла, тихо и медленно, будто цветёт малина, летит пчела. Одинокая между громко летающих пчёл, между шипящей листвы. Всё, что я для чего-то и просто так прочёл, немножко касалось полёта этой пчелы. Немножко казалось, что даже плохие стихи, даже стихи с прилагательным «злой», даже те, что ещё чуть хуже и те, что совсем плохи оправданы этой продолговатой пчелой. Самое интересное то, к чему осторожно: вот неожиданно белая липа, тонкая, как весло. Липа, пчела, оружие. Прочее — невозможно. Холодно, светло, холодно. Холодно, светло. Лето Это для Елены Ивановой, если она не против Только не надейся: не приснится. Может быть — копейкой на пороге, блёстками на веках выпускницы, мёртвым лягушонком у дороги. Улыбнись, и снова не надейся. Выдыхай сентябрьскую гарь. Журавли летят, как европейцы, словно тоже верят в календарь. Двоюродный Режет коротким ножом фиолетовый лук, режет петрушку. Моет нож с мылом. Нюхает нож. Сыр отрезает другим коротким ножом. Наливает чёрное пиво в скользкую кружку. Выпивает, однако, из рюмки. Потом говорит: «Хорошо». Говорит: «Возьми в холодильнике, если надо: там Жигулевское, Афанасий, Бархатное и ещё одна». На китайском салате мигалками зёрна граната, через пятнадцать минут с работы придёт жена. Говорит: «Надо не торопиться. А ты бегаешь, как насекомый». Он ещё говорит. Не то, чтобы через силу, но будто бы через вату. А я заходил в горбольницу. На рентгене работает мой знакомый. Та, кто сейчас вернётся, вчера попросила всё рассказать: так ей теперь и надо. А он выпивает опять и опять говорит: «Хорошо». Я тоже думаю: хорошо, если б люди не болели всякими раками. Небо, нарисованное химическим карандашом, цветёт акварельными, очень простыми знаками. К Рождеству I На иконе о каком-то чуде может, чин торжественный нарушен: голые, как будто в речке, люди смотрят в правый угол и наружу. Голое, как будто в речке, небо белым отражается в окошко жёлтый лучик, точно мякиш хлеба светит на тебя, как будто можно. Можно опуститься на колени, спрятав морду от Господня света, не стыдясь, но брезгуя спасеньем — смерть во исполнение Завета. II Смотрит куда-то мимо: Мимо императрицы, Мимо Алёши, мимо единой и неделимой или какой там России? На симметричные лица Ольги и Анастасии. И взгляд такой нежный-нежный. Внизу ещё сёстры, двое. Все белых плащах, конечно. С кровавым подбоем. *** Самое интересное в стихах Всегда пропущено через <…>* Самое интересное в стихах Всегда пропущено. ________________________________________ ________________________________________ * - например, «личный опыт», «особый взгляд», «специфическую оптику», иное культурно осмысленное сочетание слов.