лягуха

О нас пишут

Людмила Егорова, профессор, подготовила обо мне большущий материал в замечательный научный журнал "Вестник Вологодского университета". Вот прямо правда я очень рад! Уже есть отклики, некоторые чуть разочарованные. Мол, опять ничего о себе не рассказал. Но что рассказывать о моей довольно стандартной и даже унылой жизни? Вот наблюдения за окружающим - надеюсь, интереснее. Ссылка: https://vestnik.vogu35.ru/docs/2020/istor_filolog/3/64.pdf?fbclid=IwAR1GWi-SCPpIQWrVSXFyH-JlYEydqG_2_1XoTRtmkFzZckqyG7Bh_sFkWdo
лягуха

Грустно

Происходит что-то очень непонятное и я грущу. Я всегда с такого грущу.

В монастырь бы, но там всю работу надо делать в рясе, а я так не умею.

UPD: Почему Фрэнк отнёс запись в категорию "Спорт"?
лягуха

Компиляция

За время трёхнедельной поездки вышло некоторое количество критических текстов. Я на на них кратко ссылался, но сейчас можно высказаться подробней. Начну не совсем со своего.

Артём Попов написал статью о деревенской прозе в журнал "Наш современник". Как там устроен архив, я не понял, поэтому просто стырил скрины со страницы Артёма. Они под катом

Collapse )

Статья совсем короткая, но ёмкая. И на статью откликнулась Наталья Мелёхина. Написала вот что (тоже стырено из её ВК):

"Задумалась о стереотипах насчет авторов деревенской прозы, побеседовав с Ольгой Сергеевной, вдовой писателя Василия Белова, и прочитав статью Артема Попова «Пчёлы и паразиты» в №8 «Нашего современника». Решила про эти стереотипы написать, а то иногда такое о «деревенщиках» говорят, что не знаешь, то ли поплакать, то ли посмеяться.

Стереотип первый – «деревенщики» не любят город». Клише, видимо, проистекает из самого слова «деревенщики», которое Василий Белов, кстати, не признавал из-за уничижительного оттенка. Считается, что авторы деревенской прозы не любят заодно уж и заграницу. С чего мы должны всё это не любить, я лично не понимаю. Как вообще можно не любить Вологду или Санкт-Петербург? Дербент или Шанхай? Они ж прекрасны! Ну а Василий Иванович нежно любил Москву. Стихи ей посвящал. И в других государствах бывать любил. Другое дело, что Тимониху он не променял бы ни на столицу, ни на Нью-Йорк с Мюнхеном, ну так это ж нормально, когда любишь Родину и родину, и целый мир, столь же нормально, как любить маму и папу. Спросите меня: ты больше любишь Полтинку или Питер? Я процитирую рэп «Я люблю кантри» (гр. «Заточка»), где герою предлагают выбрать, кого он больше любит, отца или мать:

- Кого ты любишь больше, сын? Ведь ты уже подрос!
– Не, ну если вы вот так ставите вопрос, то
Я люблю кантри.
Здесь банджо бренчит, ритм бодрит
Эй, мам, пап, я люблю кантри,
Я с детства слушаю кантри.

Ну а я в ответ на этот же вопрос пишу деревенскую прозу.

Стереотип второй – «в деревне живут одни старики, и те скоро умрут, и писать будет не о ком». В такой момент мне хочется закричать: «Э, э, э, ребята! Полегче! А меня-то вы куда денете? Мне-то тоже в гроб лечь и самой сверху гвоздями заколотиться? А моих молодых братьев, сестёр, племянников и племянниц, друзей, одноклассников – всех нас куда?»

Деревни ведь очень разные, и со времен второй половины XX века кое-что в них очень сильно, я бы сказала, разительно изменилось (критики же, к несчастью, все еще представляют деревню времен беловской повести «Привычное дело»). Конечно, если брать какую-нибудь захудалую деревеньку типа моей Полтинки, то там, действительно, четыре избы и большая часть населения – пожилая. Но если брать центральные усадьбы колхозов или деревни типа Палкино, соседнего с моей Полтинкой, то там была, есть и будет молодежь. Все не вымрут и не переедут в города по одной простой причине: люди во всем мире каждый день что-то едят и что-то пьют. Вы ведь кушаете хлеб и мясо? Йогурты с творожками в супермаркетах покупаете? Так вот именно деревенская молодежь, а не ветхие старики и растит мяско на гамбургеры, картошечку, чтоб пожарить ее «фри», и доит молочко для капучино. Без нее попросту не будет продуктов в магазинах, и человечество умрет с голоду. И я считаю, что эти молодые люди достойны стать героями моих книг, впрочем, как и старики, живущие еще, слава Богу, в деревне.

Стереотип третий – «из деревни все бегут, и все мечтают попасть в Москву, об этом и пишут «деревенщики». Возьмите ластик и сотрите это клише из своей памяти. Кто хотел, тот уже убежал в 70-80-е годы и мирно состарился в городе, и уже горожане по рождению не только дети их, но и внуки. Сейчас молодым бежать из деревни либо некуда, либо незачем. Переселиться из деревни в город в наши дни невероятно сложно, иногда за пределами возможностей юноши или девушки.

В Москву и того сложнее. Вы только задумайтесь: в столицу же билет еще купить надо. Да, вот с такой банальности всё начинается – с билета на поезд или самолёт. И хорошо, если из Вологды нужен билет, тысячи две-три рублей еще можно как-то найти даже при скромных зарплатах родителей-колхозников, а если из Иркутской области? Не вдруг столько денег накопишь. А кто тебя там будет кормить-поить? На что жилье снимешь? Куда работать пойдёшь не после МГУ или МГИМО, а после политехнического техникума в райцентре, скажем, Тотьма? Сейчас не советские времена, 2020-й – это вам не «Москва слезам не верит», никто не предложит ни койку в общаге, ни талоны на питание. Из моих молодых друзей в столицу уезжал лишь один человек и тот «по знакомству» устроился в мебельную мастерскую к родственникам. Работал недолго и быстро вернулся, потому что сложно и дорого выживать (подчеркиваю «выживать», а не «жить»). В родной деревне или в райцентре, или в местном областном центре на порядок проще.

Знаю, что в Подмосковье и ближних к Москве областях ситуация несколько иная, но я говорю лично про свое окружение: это факт - один человек и тот вернулся. Большинство же молодых людей вообще ни разу в жизни не были в Москве и никогда не были на море. Почему – отдельный разговор (не только из-за низких доходов). И это я еще не касаюсь вопроса о том, что есть деревенские молодые люди, которые в принципе не могут жить в городе, потому что городской образ жизни им не подходит. Не могут они к нему привыкнуть, да и не хотят. И вот всё это – темы для деревенской прозы в наши дни, а про то, как убегали молодые из деревни в советские времена, написали уже Белов, Распутин, Абрамов и т.д.

Стереотип четвертый – «деревенщик» обязательно начнет читать «морали». Тут я могу ответить только за себя лично: я не знаю «моралей». «Что такое хорошо, и что такое плохо», и так каждый человек понимает с детства, другой вопрос, хочет ли и может ли он потянуть тяжёлое бремя порядочности? Знаете, как волшебник Дамблдор говаривал: «Скоро нам всем придется выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко». А осуждать чужой выбор – тоже ведь грех, между прочим, бывает и такое, что «за нас выбрали то, из чего выбирать» . Для деревенских жителей это просто беда, поскольку уже в раннем детстве ты осознаешь, что есть вещи, которые ты не исправишь, потому что человек мал и бессилен перед глобальными историческими процессами. И как в этом противоборстве с историей не очутиться внезапно на стороне зла против своей воли даже - это тоже тема для актуальной деревенской прозы.

Стереотип пятый – «деревенщики» не признают новаторства в искусстве». Признают. И сами становятся новаторами, не зря ведь «деревенская проза» стала именно «новым явлением» в литературе XX века не только России, но и других государств. Другое дело, что у каждого автора есть свои вкусы и свои художественные задачи, и порой «деревенщики» и, правда, не хотят принимать того, что им не близко, или того, что им не по нраву. Получается странная ситуация: постмодернисту, к примеру, можно отринуть то, что ему не по нутру, а «деревенщику» - нельзя, сразу закричат, что он «лапоть деревенский необразованный» и «противник прогресса». Но дело ведь совсем не в образовании и не в прогрессе.

Дело в том, что я не позволю ни новым, ни старым, вообще никаким явлениям в искусстве сбивать меня с выбранного пути. Как автор и просто как сложившийся уже взрослый человек, я имею ровно такое же право на собственные взгляды в искусстве, как и любой другой писатель любого другого направления. Да, наверное, мои художественные взгляды кому-то не понравятся, кто-то захочет сказать, что я «деспот и ретроград», пускай. Литературная борьба - это тоже нормально, но маскировать неприятие деревенской прозы ярлыком «деревенщики» против новаторства» не надо.

Надо пытаться понять чужие взгляды, как пытался Василий Иванович Белов, посетив в Париже Музей современного искусства, и исчеркав весь свой блокнот записями-размышлениями по этому поводу. Да, он не принял многое из западного современного искусства, многое ему было попросту чуждо, но это не значит, что он его не понял или не захотел понять. Он всего лишь остался верен самому себе как писателю, и он имел на эту «верность себе» такое же право, как, ну кого вам в пример привести? Пусть будет, как Жан Кокто на «Орфея». Никто ведь не скажет про Жана Кокто, что он был «деспот и ретроград», «противник новаторства в искусстве» (спойлер: на самом деле, и он был верен себе, просто, поскольку он не «деревенщик», на него пятый стереотип не распространяют).

На фото - иллюстрация к стереотипу №2. Это "дорогие мои старики" Злата и Саша греют свои "пожилые организмы" на русской печке и передают приветы столичным критикам. Кстати, Злата - первоклассница. Впервые за долгие годы в сельской Слободской средней школе им. Г.Н. Пономарева набрали два, а не один первых класса".

А теперь интересное. Вот ссылка на мою большую прошлогоднюю статью из "Нового мира". http://www.nm1925.ru/Archive/Journal6_2019_4/Content/Publication6_7163/Default.aspx


Кто прочтёт, тот увидит: при абсолютной разнице концептов, совпадение имён в статьях просто удивительное: Наталья Мелёхина, Наталья Ключарева, Ольга Гришаева. Я б тоже добавил и упомянутую Артёмом Поповым Ирину Мамаеву, но у неё очень давно, кажется, не было новых публикаций.

А когда такие разные журналы пишут об одних и тех же авторах, это, получается, явление существует объективно?
лягуха

Вот мы и приехали

как планировали: три недели, десять с половиной областей. Всё понравилось. Тихонько стану выкладывать отчёты с фотокарточками.

Но сперва, конечно - про летнюю поездку.
салат))

Скандинавский яичный салат с анчоусами.

Время от времени порываюсь пересчитать книги по скандинавской кухне, которые есть в доме, но все руки не доходят:)

Каждой новой — приобретенной или просто вышедшей — я радуюсь какой-то тихой и светлой радостью. Как чему-то очень личному.

Collapse )


Купить мою книгу о лете, вдохновении и заготовках можно здесь — «Золотой запас».

лягуха

Ещё одна рецензия вышла

vesper_canary написала очень интересную книгу, а я написал на ту книгу рецензию. Ибо в книге много интересного и про отношения (ббрррр-ррр от этого слова), и про офис, и про вообще, и про поколения. Рекомендую очень!

ССЫЛКА: https://degysta.ru/retsenziya/andrej-permyakov-praktika-pokolenij/
лягуха

Написал важную для себя рецензию

Я правда очень удивился стихам Софьи Оршатник. Вот правда. И обрадовался сильно-сильно-сильно. И понял, почему её любят взрослые люди. Ну, вот про то и написал. Прямая ссылка на "Вопросы литературы" вот https://voplit.ru/column/vypusk-4-2020/?mode=full&fbclid=IwAR0Om-uG6ysNzpvJ1_Qzt_j362mIA1wmEyzKa3_aBRior_Ee5yjKc6jx8rI, а полный текст рецензии, нетронутый редактором (я не ругаю редактора - формат есть формат!) вот, собственно, далее:

До знакомства с книгой «О чём поёт хиновянка (М., «Стеклограф», 2019, — 128 с.) я помнил буквально одно стихотворение Софьи Оршатник (или Сони Александровой, или Софьи Барашковой). Со строчкой «Поезд Э9М останавливать на ходу». И в строчке, и в общем строе стихотворения были такие неявные, ненавязчивые и почти невозможные совместно отсылки к Бродскому и Николаю Некрасову — одновременно с уверенностью в себе и весьма приличной долей самоиронии. Для семнадцати лет уже немало. Но цельной картины поэтического мировоззрения после знакомства с небольшой подборкой, конечно, не возникло.

Зато едва не с начальных страниц дебютного (или «полуторного», как утверждает автор) сборника появилось ощущение, что в нём просто обязано появиться стихотворение про автостоп. Из самого построения текстов обязано. Однако в стихах возникали почти туристическая карельская Питкяранта, мрачные Харп и Воргашор, неизвестный Шельяшор: Щельяюр мы знаем — оттуда ходят паромы в Нарьян-Мар, а Шельяшор — загадка. Кстати, насчёт «хиновянки», давшей имя книге, тоже не всё ясно. Скорее всего, это от племени хинов — будущих финнов, упомянутых в «Слове о Полку Игореве», но это не точно.

Далее были неназванный, но очень узнаваемый Нижний Новгород, Колокша, Вологда, Выг, Воронеж, Россошь, Ростов-на-Дону, Танаис с поэтом, умершим в год, когда Софья Оршатник, наверное, ещё не пошла в школу:

* * *
Больше других полюбил непокорный поэту гекзаметр
Жуков Геннадий, почивший в горячих песках Танаиса,
Он из земли в небеса заозёрными смотрит глазами,
Будто щегол золотой из большого куста барбариса.
Ночью приходят к могиле слепые античные волки,
В их же числе и волчица, вскормившая Ромула, плачет,
Чьё молоко ароматней и крепче «Слезы комсомолки»,
Веничка, выпив его, утолил бы душевные все недостачи.


Могу ошибаться, но, кажется, это и называют постиронией: внешне вполне серьёзный трибьют автору, внятное, но малоуловимое, даже не интонационное (интонационно ближе, вероятно, Янка Дягилева) родство с которым приметно на протяжении всей книги, а в глубине трибьюта упрятан смех. А в самой глубине — опять серьёзность и уважение.

Снова были электрички, много электричек. От действительной и красивой Пермь — Чусовая до невероятной Смоленск — Шексна. Но автостопа долго не было. А затем появился. И сразу — по любимому Сибирскому тракту, по Федеральной трассе М7:

Романс

На болотах лежит постаревшая матерь Семёра,
Магистраль номер семь, федеральная трасса М7,
Где в канун Рождества пресловутые свечи мотора
Зажигаясь, горят, но горят почему-то не всем.

Замыкает Семёра развязки дорожных объятий,
В неживой колее, в снежной каше, в холодной грязи
Под колёса летит Санта-Клаус в свалявшейся вате.
Я хочу танцевать! Тормози, тормози, тормози!

Я хочу Рождество, торжество ледяного осколка,
И когда темнота поцелует меня не при всех,
Не забудь попросить придорожную пыльную ёлку,
Чтоб оставила мне к Рождеству золочёный орех.


Окончательно подкупило, конечно, следующее стихотворение: про синеголовник. Он же мордовник, он же татарник. Не самое распространённое растение в отечественной поэзии. Но вот: у меня про него стишок есть, и у Софьи есть! Но автостоп по М7 — тоже прекрасен. Это ж реликт, вымирающая субкультура. В прошлом мы году катались на машине по Сибирскому тракту и окрестностям. Встретили двух стопщиков за три недели. Нет, ещё бабушки от деревни до деревни не переведутся никогда. Хотя мы уж и сами бабушки-дедушки, считай. Только и осталось вспоминать: «В наши годы стопщиков на трассах было больше».

Оттого совсем не кажется удивительным, сказанное Софьей Оршатник в одном интервью: «Сейчас у меня есть сообщество во «ВКонтакте» «Красивые ранки на чьих-то коленях», где я выкладываю все свои стихи — его, как ни странно, посещают женщины за пятьдесят. Любопытно, что это, оказывается, и есть моя целевая аудитория. Прямой, уверенный взгляд со стороны на то, что эти дамы прекрасно знают на личном опыте, но боятся высказать вслух. Бывает, что не могут высказать, но чаще — боятся». Абсолютно идеальное понимание читателя. Разве что входят в целевую аудиторию отнюдь не только дамы.

Но пусть дамы. Эти «женщины за пятьдесят», пребывая в возрасте Софьи, гоняли стопом, например, в Эстонию. Застали первый расцвет Гребенщикова и дебют Летова. Будучи чуть постарше, оттянулись на «Пчёлах против мёда» (то есть, «Роке против наркотиков») в Лужниках, где им играли реально все звезды Земли…

Кабы не удивительное понимание хода времени, формально стихи Оршатник весьма б напоминали ранние тексты Алины Кудряшевой. Это сказано не в упрёк, разумеется: сохранение остроты эмоционального восприятия на уровне пятилетнего ребёнка вкупе с интересными техниками стиха и уже наступившей первой мудростью — великое дело. Но Кудряшева всё ж тогда писала сугубо о своём «здесь и сейчас», а у Оршатник есть понимание сказанного в «Искусстве лёгких касаний» Пелевиным: «Дорожки ветвятся, ветвятся, а потом из всех мировых маршрутов остается только тропинка на работу, и ты уже полностью взрослый». Заметим: путь не обязательно ведёт из дома в офис. Можно до глубоких седин мотаться со вписки на вписку, из клуба в клуб или даже с континента на континент, но это ведь тоже сформированные колеи, несравнимые с чистым полем возможностей.

Потому тексты Оршатник выглядят безжалостными. Особенно, может быть, проза. Начиная с открывающего книгу рассказа про черепаху и стареющего мужичка. Там понятно, чем всё закончится, а всё равно затягивает. Рассказы очень напоминают стихи: действие несложное, ход времени рваный и переменный, а детальки важны. И выдумка переплетена с реальностью хитрым образом.

К примеру, живёт себе с детёнышами в тундре глупенькая Огнивица: «огромное четырёхрукое существо с лицом, в чём-то напоминавшим человеческое». И вся она человека напоминает. Нелепого, как любой из нас. Ей даже бомжик доверился! Зато в рассказе «Сгущёнка», описывающем пожирание этой самой сгущёнки барышней-дошкольницей на День рождения, рассказчик будто исчезает, преображаясь во что-то совсем неземное. Казалось, тема «магического реализма» вычерпана эпигонами до дна, но когда имеем дело с не-эпигоном, нам опять становится интересно.

Да: яркий дебют по определению не может остаться незамеченным. Любопытные начали гадать, какие факты из биографии Софьи Оршатник ею приукрашены или даже совсем придуманы. Сплетничают, мол, фактов таких много. Тем лучше. Воображение это то, чего в нынешней литературе очень-очень недостаёт. И книжку Софья очень правильно и вовремя выпустила. Дальше всё станет иначе, но фундамент останется. Вот такой:

* * *
радиола, радиоприемли
бой курантов, голоса кремля.
новый год обнюхивает землю,
и_ бледнеет в_ ужасе земля.
белая тревожная равнина
сорок дней рыдала, не спала.
натюрморт: варенье, апельсины,
ёлки-палки посреди стола.
ты зачем на стол-то приволок их? —
лучше_ бы орехов и_ конфет...
что нам, право, до саней далёких,
свет небесный, одинокий фет...
лягуха

Четвёртое сентября. Девяносто шестой день лета

Ну, вроде, собираемся выезжать. Где-то в ква часа должны отбыть в Дмитров.

Люба уже как будто что-то предвкушает:



Примерный маршрут таков:



По основным датам где-то так: не учитывая дней переезда, будем

7-8-го сентября в Новгороде Великом;
10-11-го в Пскове;
12-13-го в Пушкинских горах;
16-17 в Смоленске;
18-го в Брянске;
20-21-го в Орле;
26-27-го в Туле.

Ну, и по мелочи. Кто встретится, дак мы рады!
лягуха

Третье сентября. Девяносто пятый день лета

Тихонько-тихонько сбираемся ехать. Вчера у нас Луна светила, будучи рассеяна сквозь тучи на красные фонарики, а сегодня дорожка меж тополей сделалась полосата.





Совсем осень. Выкладываю оптом все отчёты, как мы с Плюшкой катались стопом. Все 14 частей. Весело было. Может, будет не хуже. Десять лет прошло.

Часть I. Москва - Ярославль - Вологда http://grizzlins.livejournal.com/791665.html
Часть II. Вологда - Великий Устюг http://grizzlins.livejournal.com/797405.html
Часть III. Великий Устюг - Луза - Лальск - Киров - Пермь http://grizzlins.livejournal.com/801330.html
Часть IV. Пермь http://grizzlins.livejournal.com/802785.html
Часть V. Кунгур http://grizzlins.livejournal.com/805246.html
Часть VI. Кунгур-Екатеринбург-Дегтярск http://grizzlins.livejournal.com/808118.html
Часть VII. Екатеринбург-Шадринск-Курган http://grizzlins.livejournal.com/814503.html
Часть VIII. Курган-Кыштым http://grizzlins.livejournal.com/856495.html
Часть IX. Кыштым-Воткинск http://grizzlins.livejournal.com/859170.html
Часть X. Воткинск-Саратов http://grizzlins.livejournal.com/862191.html
Часть XI. Саратов-Волгорад-Суровкино-Ростов-на-Дону http://grizzlins.livejournal.com/862620.html
Часть XII. Ростов-Новоазовск-Донецк-Днепропетровск-Киев http://grizzlins.livejournal.com/871014.html
Часть XIII. Киев-Нежин-Минск http://grizzlins.livejournal.com/871281.html
Часть XIV. Минск-Полоцк-Россоны-Петербург http://grizzlins.livejournal.com/871433.html
Часть XV. Петербург-Череповец-Рыбинск-Ярославль http://grizzlins.livejournal.com/871753.html