лягуха

Про книгу Анны Павловской "Станция Марс"

Тут прямая ссылка на новый выпуск "Лёгкой кавалерии" http://cavalry.voplit.ru/august2019

Собственно, статья. Книжка замечательная, неожиданная

Андрей Пермяков

О странностях распространения поэтических изданий — даже среди коллег-литераторов — сказано довольно много. И вот: про выход новой книги Анны Павловской «Станция Марс» я узнал из обзора Евгения Абдуллаева в «Дружбе народов», где он включил этот сборник в число лучших книг 2018 года. Очень удивила фраза из той рецензии: «"Станция Марс" — третья книга стихов, две предыдущие прошли не слишком заметно, рецензий и откликов не обнаружил». Казалось, что Анна, как человек давно и очень заметно присутствующий в литературе, обласкана вниманием критиков. Но нет. Абдуллаев оказался прав.

Зато почти весь следующий (2019-й) год «Станция» была, что называется, на слуху. К примеру, не так давно она получила специальный диплом Союза российских писателей на Волошинском фестивале. А лауреатом там стал «Сон златоглазки» Елены Лапшиной.
Эти книги будто связаны чем-то невидимым: в упомянутом подведении итогов года сборник Лапшиной тоже был подробно отрецензирован; Марина Кудимова в «Литературной газете» упомянула обе новинки рядом, да и вообще как-то частенько они оказывались вместе. Есть пара объединяющих моментов. Первый объективный. Два известных и любимых многими поэта выпустили книги, существенно расширившие и даже изменившие представление о них. Второй момент технический: в обеих книгах стихи расположены в хронологически обратном порядке. Это существенно, но очень по-разному. Больше, пожалуй, ничего общего нет. Здесь компаративистику закончим, и, поскольку про «Златоглазку» мы уже писали, поговорим о «Марсе».

Алия Ленивец на портале «Текстура» высказалась так: «Абсолютное игнорирование внешнего материального мира, выстраивание собственного утопического идеала и побег в ирреальные сферы». Вообще — да. Контраст особенно заметен после «Торна Соррьенто» — предыдущей книги Анны Павловской. Кстати, факт, что с момента выхода того сборника прошло десять лет, тоже немножко поразил. Многие образы у книг, разделенных десятилетием, оказались идентичными, но радикально переменилась их семантика. Когда-то: «Пожили — как не были, / Наняли каблук. / Хорошо — из мебели / Только ноутбук»… А теперь ноут (другой, вероятно) стал символом устойчивости и постоянной работы. Или вот портрет отца был ярким-ярким, до запонки, а сделался идеальным почти, недостижимым. И вообще существовала влюбленность в детальки, в мелочи мира, разглядывание их. Если ужасы и настигали, то на уровне детских страшилок. Текст, начинавшийся: «Половина жизни половина / ночи нескончаемый кошмар» оборачивался выдуманным рассказом о чужой жизни. Или о своей, но прежней. Такой, которую не жалко. Вся предыдущая книга была погоней «За ответом на главный вопрос —/ Неужели все это всерьез?».

И начинается (а напомним: порядок расположения текстов — обратный, то есть, более ранние стихотворения расположены в финале) все почти как прежде:

сидеть бы так беспечно у костра
и вяленого кушать осетра
пить водку посреди родных осин
и посылать медведя в магазин


Но это — ненадолго. Вдруг (и это неожиданно для прежней Павловской) начинает преобладать прямая речь от первого лица. Только в именительном падеже местоимение «я» встречается полторы сотни раз. Это в книге, содержащей менее девяноста стихотворений. Нет, совсем уж наивными мы не будем. Скажем, «я» в тексте — это сугубо лирическое «я», опять-таки, напоминающее прежние, с опорой на фольклор, стихи автора. Но подобного мало. В основном, действительно, о себе. Об очень разной себе. Это не в упрек, это в похвалу. Суть перемены скрыта в середине книги. В таких, примерно, строчках:

Пахли хлебом и пожаром
Блок, Тарковский, Мандельштам —
я чужим питалась даром,
по чужим прошла полям.

А теперь пора настала
свой возделать огород.
В землю зернышко упало —
что из зернышка взойдет
тоже кто-то украдет.


То есть известный, состоявшийся поэт Анна Павловская поняла: она — именно поэт. Остальные жизненные свойства и линии сильно вторичны. А такое понимание ведь очень серьезно. Раньше автору случалось и побравировать в духе «захочу — брошу». А теперь все. Поэзию не оставить. И не дай Бог, она оставит тебя. Жизнь сгущается:
Встаешь из-за стола,
едва затронув тему,
глядишь, и жизнь прошла.
…Прочесть тебе поэму?
В самом деле: осознание такого рода неразрывно связано с потерей. Это даже объяснять странно. Как только человек обретает себя, от него отваливается множество субличностей. Не очень красивый и какой-то насекомый термин — линька. Но точнее тут ничего не придумать. Прежние собственные сущности, внешние оболочки, становятся настолько чужими, что к ним проще обращаться на ты:

***
Я ушла от тебя, поселилась в прихожей,
В темном зеркале, в шапке, в пуху и пыльце.
Я ушла в белом платье в зеленый горошек
Самым длинным тоннелем со светом в конце.
<…>
Свет померкнет, погаснет последняя точка,
Растворится в тумане ночной силуэт.
Помаши мне вослед оренбургским платочком,
Потому что никто не помашет в ответ.


Да, книга состоит в основном из самоанализа. Грубее и жестче говоря — из самокопания. Хотя и абсолютно без нытья. Может ли все это быть нужно читателю и, говоря обобщенно, — Другому? Еще как! Очень даже нужно. Читатель поэзии теперь чаще всего и сам человек пишущий. Впрочем, практически любое занятие, хоть как-то связанное с творчеством, вдруг да потребует самоотдачи в полном и точном смысле слова. И вот как это — когда дар выбирает тебя, захватывая целиком? Понятно, что обретаешь многое, но ведь сразу приходит осознание:

Все, не будет больше чуда,
не соединить края.
Часто снится почему-то
жизнь другая, не моя.

И что тогда делать? Да вот: строить личную Станцию Марс, «игнорируя внешний материальный мир». Важная, словом, книга получилась. «Страшная» — в блоковском смысле термина. То есть интересная очень.
лягуха

Про альманах новой Удмуртской поэзии



Очень яркое впечатление от двухтомника из любимой Удмуртии. Многих авторов прочёл впервые, все очень индивидуальные, но образуют некую общность - и по работе с языком (языками: там, кроме русского и удмуртского, ещё много английского), и вообще.

Вот прямая ссылка: http://volga-magazine.ru/%d0%b0%d0%bd%d0%b4%d1%80%d0%b5%d0%b9-%d0%bf%d0%b5%d1%80%d0%bc%d1%8f%d0%ba%d0%be%d0%b2-%e2%84%96-11-12-2019-%d0%b3%d0%be%d0%b4/


ДРУГИЕ, ИНТЕРЕСНЫЕ
Альманах современной удмуртской поэзии» (Ижевск, 2018, Штаб современной поэзии «ПоэтUp»)


Восприятие двух томов Альманаха у меня временами шло на уровне глубокого бессознательного. Нет, разумеется, читал внимательно, пытался анализировать, но преобладали эмоции. Изменялись они примерно в таком порядке: Обрадовался-расстроился-расстроился-обрадовался-обрадовался-расстроился-обрадовался и т.д. Сейчас поясню.Collapse )
лягуха

Улов жабок

Тут я читал стихи в библиотеке им. Пушкина (Бауманская, Дефолт-сити), и замечательные люди подарили мне несколько жабок в коллекцию. А ещё несколько отдельно привезла Лиля из Перми. Скажу более-менее по порядку.

Вот эту кружку-лягушку мне вручил Антон Васецкий a_vasetskiy, а жабку-свистульку - Алёна Бабанская babanskaya2.



Жабу для ванны подарили Алла asbuka и Арсений ars_lee
Collapse )
лягуха

Про новый и замечательный памятник

В селе Лыково поставили памятник под названием "Липицкий шишак". Это очень здорово, сейчас попробую сказать почему.

Само село расположено вот тут, на довольно проезжей дорогое из Суздаля в Юрьев-Польский. Около села Небылого, где очень-очень красивый монастырь и рябины тоже.



Давным-давно, в 1808-м году, крестьянка Ларионова нашла в кустах орешника шлем. Вот такой:



Шлем был атрибутирован по надписям и прочему, как принадлежащий Ярославу Всеволодовичу, отцу Александра Невского. Собственно, в известном фильме Эйзенштейна на князе - копия этого шлема. А оказался шлем под селом Лыковым по печальному случаю.

Помер Всеволод Большое гнездо. Перед смертью лишил своего сына Константина наследства. Тот просил слишком много. Константину это не понравилось, он обратился к новгородцам, к смоленцам, а те и рады: ибо суздальское княжество росло и активно вмешивалось в дела этих почти независимых и крупных государств. Кстати, в прекрасной книге прекрасного историка А.А. Горского «Русь: от славянского расселения до Московского царства» прекрасно всё, кроме странной оценки именно Владимиро-Суздальского княжества и конкретно Липицкой битвы: "Общерусская столица Киев, княжение в Новгороде, а с рубежа XII—XIII вв. — и в Галиче стали объектами борьбы между князьями разных ветвей. К началу XIII в. определились четыре сильнейшие земли, чьи князья вели эту борьбу, — Волынская, Смоленская, Суздальская (представление о ее единоличном первенстве на Руси во второй половине XII — начале XIII в. ошибочно) и Черниговская. В 30-х гг. XIII в. междукняжеская борьба вылилась в перманентную войну, которая помешала организации сил для отпора монгольскому нашествию".

Вообще-то, если Андрей Боголюбский, взяв Киев в 1169 году, побрезговал тамошним княжением, передав его младшему брату, а сам сел во Владимире, то, вероятно, Владимир стал очень значимым? А, во-вторых, Липицкая битва произошла в 1216-м году, чего Горский, конечно же, не оспаривает, и была настоящей мясорубкой: новгородцы и смоленцы, конечно, победили, суздальцев погибло реально более 9 000 тысяч, причём среди них - лучшие воины. Например Александр (да, Александр) Попович, Добрыня Золотой Пояс и прочие звёзды. Так что "перманентная война" началась сильно раньше 30-х годов XIII века.

А дальше - всё верно: через год Чингиз-хан вторгается в Среднюю Азию, через семь происходит битва на Калке, в 1237-м году понятно чьё нашествие, а потомки Всеволода продолжают увлечённо месить друг друга, пропуская среди прочего, такой последующий кошмар, как зарождение Литовского государства, от чего страдаем по сей день.

Ну, и вот. Самой Липицкой битве есть грустный памятный знак в Суздале, есть памятник около Городища в Гаврилово-посадском районе (говорят - совсем не на месте битвы), а теперь появился памятник и брошенному шлему. Появился он благодаря конкурсу "Культурный след" (вот ссылка https://kultsled.ru/lykovskij-shishak/) и замечательным краеведам Ивану Карцеву (автор идеи), Петру Размазину, Сергею Хламову и вообще Краеведческому обществу по изучению Владимиро-Суздальского ополья. Руководит обществом Борис Алексеевич Волчёнков. Все перечисленные - замечательные очень люди! Я б тут их фотокарточки разместил, но время такое, что даже фоты добрых приятелей как-то размещать ай.

А фотокарточка памятника вот (честно потырена из ФБ Петра Размазина). То есть, идея понятная: пазл уже почти сложился, земли собрали, но нет...

лягуха

О книге Льва Гурского "Корвус Коракс"

Мне правда эта книга показалась очень важной. Там много разных планов но суть, кажется, в том, что отдельные события влияют только на отдельные судьбы. А всё, меж тем, идёт по п... по плану, словом

ПРЯМАЯ ССЫЛКА http://cavalry.voplit.ru/juli2019

Лев Гурский выпустил книгу «Корвус Коракс», и книга эта оказалась интересной. Направление — стимпанк. Жанр, вроде, социальная сатира с признаками утопии, антиутопии, антиантиутопии и еще несколько «анти-» подряд. Так уж литературные утопии устроены: каждая развивает и опровергает предыдущие.

Расположенный выше абзац годился бы для краткой рекомендации в блоге из серии «что почитать», но Гурский есть Гурский, есть Роман Арбитман. Жанр, направление и даже стиль (легкий, затягивающий) у него лишь инструменты проникновения в действительность. Кстати, наша реальная жизнь уже интересным образом пересеклась с фабулой книги. Очень быстро и весьма интересным образом, но об этом позже. Начнем с вещей поверхностных.
Первый вопрос очевиден: «Над кем смеетесь»? Ответ: более или менее над всеми. Над властями предержащими — это понятно. С их приспешниками тоже дело ясное. Но, скажем, Леля Горностай, соратница оппозиционера Наждачного, управляющая колесным танком, давно снятым с производства, есть стеб довольно жесткий.
Collapse )
лягуха

Десять лет подборке в хорошем журнале! ДЕСЯТЬ! Вот жеж время летит

СТИХИ ДЛЯ ЛЕНЫ ГОРШКОВОЙ


Прямая ссылка на публикацию https://magazines.gorky.media/volga/2009/11/stihi-dlya-leny-gorshkovoj.html
**

В парке отдыха делают пончики.
Дым уходит пустыми колечками.
Бесконечное лето закончилось,
значит, кончится всё бесконечное.

Колесо обозрения медленно
переходит в режим ожидания.
По проспекту обратными петлями
небольшого оркестра рыдание.

В жалкой музыке тонкой просодией
обещание наоборот:
всякий слышавший эту мелодию
непременно ребёнком умрёт
Collapse )
лягуха

Как мы с Иннушкой катались автостопом. Часть II. Воткинск-Челябинск-Уфа-Бугуруслан-Энгельс-Саратов

Первая часть тут.

Вторая будет не менее весёлой и более солнечной



Из города Чайковского выбрались на рейсовом автобусе в населённый пункт Фоки.Collapse )
лягуха

Нас опубликовали!

Вот тут. В прекрасном журнале "Формаслов". https://formasloff.ru/2019/10/15/andrej-permyakov-pokrov/

С фотокарточкой!



Там ещё комментарий есть, это совсем отлично!


Перед осадками

Тихие стояли тихие недели.
На земле стояли, налегке летели.
На земле стояли, лапами качали.
Тихие недели — малые печали.

Тихие недели — время электричек,
комнатных девчушек, маленьких привычек,
журавлиных точек, муравьиных кочек,
золотых печурок, торопливых дочек.

Тихие недели даром пролетели.
Птицы не успели, рыбы не доели.
В слове «неужели» листья порыжели.
Люди что-то пили, люди тихо пели.

Без великой цели видные едва ли,
тихие недели тихо бытовали:
лютики в портфеле, лучики в подвале.

Плыли еле-еле — над водой летали.
Жили, как умели — плохо помирали.Collapse )
лягуха

Димлама. Ну, почти

Зима близко, и будем готовить питательное. Вкусное, конечно.



Ингредиенты:
Мясо - 800 граммов плюс косточки. Говорят, лучше баранина, но у нас - говядина. Не телятина! Ибо блюдо готовится долго и нежное мясо не выдержит;
Лук - килограмм, никак не меньше;
Помидоры - тоже около того. Надо сладкие;
Картошка - в меру;
Капуска - средний кочан;
Баклажаны, перец болгарский, ну, и всякое, что нравится.
Collapse )