Андрей Пермяков (grizzlins) wrote,
Андрей Пермяков
grizzlins

Стишков понаписал, пять

ЭЛЕКТРИЧКА
…по ком…
Донн



Набухшие вётлы тянут пустые кроны,
Страшное в плоском небе плавает и мигает.
Мокрые, долгие мартовские перроны
Вздрагивают, ещё дрожат и на закат убегают.

Мокрые, чёрные мартовские перроны,
Мокрые, чёрные мартовские грачи.
Линия светлых туч, точно линия обороны.
Слушай колёсные дрязги. Молчи.

Черёмуха в инее важная, точно цветёт.
Снег притворяется, будто бы он — гранит.
Провод над этим гранитом поёт, поёт.
И тепловоз на встречном пути поёт.
И что-то ещё поёт. И по тебе звонит.


***
Он тогда говорил,
Точно очень давно говорил.
Говорил, словно зря изломил
Предпоследнюю спичку.
Говорил:
«Это разные вещи совсем: «справедливость» и «месть».
Это разные вещи совсем: «справедливость» и «жесть».
Это разные вещи совсем: «справедливость» и «честь».
Это разные вещи совсем: «справедливость» и лесть».
Он глотнул, будто переломил перемычку:
Говорил:
«Это разные вещи совсем: «справедливость» и «Весть».
Это разнее вещи совсем: «справедливость» и «здесь».
А потом он устал собирать-разбирать кавычки.

ДЕРЕВЬЯ ЗА КЛЯЗЬМОЙ
Здесь детский страх, где многое возможно,
не стянут мхом, но облачён в меха.
Оборотись налево осторожно:
ольха? Так это вовсе не ольха,
но чудо-юдо или просто злое чудо.
Другое наклонилось, где вода;
и трое обнялись как будто двое —
среди живых уснуло неживое —
так, словно не происходило ниоткуда.
И никогда.

***
В этом наборе большие ложки слишком большие,
а маленькие — совсем маленькие.
В раковине или в мокрой посудной машине
Прячутся вечно, хилой кастрюлькой заваленные.

Они совсем не серебряные, к ним прилипают крошки,
но можно представить, будто они серебряные.
Или ещё — будто они золотые.
Чтобы потери от каждой такой вот ложки
Оборотились в потери немереные.

Только как в детстве, серьёзно: «Они совсем не простые».
вот прямо представить-представить, чтобы себе поверить:
Надо же как-то не думать о настоящей потере.

В КОНЦЕ СЕМИДЕСЯТЫХ

Рада тётка, мама рада:
Сам читает старший.
Книжечка «Махабхарата
в изложении для младших».

Вьюга, вьюга,
Котлас-Южный, Станция такая.
В книжке стала Кали-Юга.
Снег в окне мелькает.

Дядьки дрались, помирились,
Стали дальше пить.
Из-под снега черти взвились —
Так не может быть.

Дядьки пели Хали-гали,
Гоп-люля, ХалИ-галИ
В девять глазок смотрит Кали
На дела свои
Tags: история моих бедствий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments